Виктор мари гюго «дерево»

Гюго Виктор Мари, изречения, стр. 2

Изречения Виктора Мари Гюго, стр. 2.

Гюго Виктор Мари (26 февраля 1802 — 22 мая 1885) французский драматург, писатель, поэт, прозаик

Показано 19-36 из 246

Сортировка: Нет Популярность А-Я Длина ↓

Почти вся тайна великой души заключается в слове настойчивость. Настойчивость для мужества — то же, что колесо для рычага; это беспрерывное обновление точки опоры.

Колесо, Настойчивость, Опора, Тайна

Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

У будущего есть несколько имен. Для слабого человека имя будущего — невозможность. Для малодушного — неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного — идеал.

Имя, Неизвестность, Человек

Существует ненависть ради ненависти; искусство ради искусства более свойственно натуре человека, чем принято думать. Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать.

Высота чувств — в прямом соотношении с глубиной мыслей. Сердце и ум — два конечных баланса. Опустите ум в глубину познания — вы поднимете сердце до небес.

Будущее отныне принадлежит двум типам людей: человеку мысли и человеку труда. В сущности, оба они составляют одно целое, ибо мыслить — значит трудиться.

Будущее, Прошлое и будущее, Труд

Есть два способа живо заинтересовать публику в театре: при помощи великого или правдивого. Великое захватывает массы, правдивое подкупает отдельных лиц.

Великие, Публика, Способ, Театр

Никогда не следует говорить женщине ничего такого, что ей трудно понять. Она начинает над этим задумываться, и нередко мысли ее принимают дурной оборот.

У каждого человека три характера: тот, который ему приписывают; тот, который он сам себе приписывает; и, наконец, тот, который есть в действительности.

Действительность, Жизнь, Характер, Человек

В пору первой любви душой овладевают гораздо раньше, чем телом; позднее телом овладевают гораздо раньше, чем душой, иногда же о душе и вовсе забывают.

Душа, Любовь, Первая любовь, Тело

Впрочем, опыт бывает различным и обращается на пользу или во вред в зависимости от натуры человека. Хорошая натура созревает, плохая — растлевается.

Однажды я встретил на улице влюбленного нищего. На нем была старая шляпа, пальто потерлось на локтях, башмаки его протекли, но в душе сияли звезды.

Влюбленные, Встреча, Любовь, Нищета

В жизни каждого человека бывают минуты, когда для него, как будто, рушится весь мир. Это называется отчаянием. Душа в этот час полна падающих звезд

Добродетель не ведет к счастью, преступление не ведет к несчастью; у совести одна логика, у судьбы — другая;

они ни в чем не совпадают

Логика, Совесть, Совпадение, Судьба

Правдива или лжива людская молва, она часто играет в жизни человека, и особенно в его дальнейшей судьбе, не менее важную роль, чем его поступки.

Обучать народ — значит делать его лучше; просвещать народ — значит повышать его нравственность; делать его грамотным — значит цивилизовать его.

Нравственность, Ученье и наука

Матери, потерявшей своего ребенка, время не приносит забвения. Такое горе не старится. Траурные платья изнашиваются, в сердце же остается мрак.

Ведь плакать сладостно, когда томит забота, Когда несчастного жестокий рок гнетёт, Слеза всегда смывает что —то

И утешение несёт.

Источник: http://www.wisdoms.one/aforizmi_viktor_gyugo_2.html?ld

Читать книгу «Собор Парижской Богоматери (сборник)» онлайн — Виктор Мари Гюго — Страница 8 — MyBook

С величайшим удовольствием можем объявить нашим читателям, что в продолжение всей этой сцены Гренгуар не сдавался и пьеса шла своим чередом. Актеры, которых он то и дело понукал, не умолкая, декламировали стихи, а он не переставал их слушать.

Не обращая внимания на шум, он решил бороться до конца, все еще не теряя надежды привлечь внимание публики. Эта надежда оживилась, когда Квазимодо, Коппеноль и буйная свита папы шутов с оглушительным шумом вышли из зала и толпа бросилась за ними.

«Отлично, – подумал Гренгуар, – теперь все крикуны ушли».

К сожалению, «крикунами» оказалась вся публика, и зал в одно мгновение опустел.

Собственно говоря, кое-где у колонн еще осталось несколько зрителей. Это были старики, женщины и дети, утомленные всем этим шумом и гамом. Кроме того, несколько студентов сидели верхом на подоконнике и смотрели на площадь.

«Ну, что же? – подумал Гренгуар. – И этих достаточно, чтобы выслушать конец моей мистерии. Правда, их мало, но зато это самая избранная, самая образованная публика».

Через несколько минут выяснилось, что музыканты, которые при появлении «пресвятой девы» должны были заиграть симфонию – что, несомненно, произвело бы большой эффект, – почему-то молчат. Оказалось, что музыканты исчезли, их увлекла за собой шутовская процессия.

– Обойдемся без музыки, – стоически сказал Гренгуар.

Он подошел к кучке горожан, говоривших, как ему показалось, о его пьесе. Вот отрывок их разговора, который он услыхал:

– Знаете вы, мэтр Шенето, наваррский особняк, принадлежавший господину Немуру?

– Знаю, это напротив Бракской часовни.

– Ну, так казна отдала его внаймы Гильому Александру, орнаментовщику, за шесть ливров восемь су в год.

– Господи, как наемная плата-то повышается!

«Увы! – со вздохом подумал Гренгуар. – Но, наверно, другие слушают мою пьесу».

– Товарищи! – крикнул вдруг один из студентов, сидевших на окне. – Эсмеральда! Эсмеральда на площади!

Это имя произвело магическое действие. Все оставшиеся в зале бросились к окнам, крича: «Эсмеральда! Эсмеральда!»

В то же время на площади раздался взрыв рукоплесканий.

«Что это еще за Эсмеральда? – подумал Гренгуар, с отчаянием сжимая руки. – Ах, господи! Теперь, как видно, пришла очередь окнам».

Он обернулся к мраморному помосту и увидел, что представление прекратилось. Наступила как раз та минута, когда должен был явиться Юпитер со своей молнией. А между тем Юпитер стоял неподвижно внизу, около одевальной.

– Мишель Жиборн! – воскликнул рассвирепевший поэт. – Что ты там делаешь? Забыл, что ли, свою роль? Выходи скорее на сцену!

– Увы! – сказал Юпитер. – Какой-то студент унес лестницу!

Гренгуар взглянул на то место, где она стояла: действительно, ее не было. Всякое сообщение между завязкой и развязкой его пьесы было прервано.

– Негодяй! – пробормотал он. – Зачем же он взял лестницу?

– Чтобы посмотреть на Эсмеральду, – жалобно проговорил Юпитер. – Он сказал: «Вот лестница, которая стоит здесь зря!» – и утащил ее.

Это был последний удар; Гренгуар безропотно перенес его.

– Убирайтесь ко всем чертям! – крикнул он комедиантам. – Если заплатят мне, то и я заплачу вам.

И он ушел, понурив голову, но ушел последним, как храбро сражавшийся генерал, покидающий поле битвы.

– Что за буйное сборище ослов и дураков эти парижане! – ворчал он сквозь зубы, сходя вниз по извилистым лестницам дворца.

 – Они приходят слушать мистерию и не слушают ее! Они занимались всем на свете – Клопеном Труйльфу, кардиналом, Коппенолем, Квазимодо, чертом и дьяволом, но только не Пресвятой Девой! Знай я это, показал бы уж я вам пресвятых дев, болваны! А я? Вместо того чтобы видеть лица зрителей, я видел одни только спины! Я – поэт – провалился, как какой-нибудь аптекарь! Положим, Гомер просил милостыню в греческих поселках, а Овидий Назон умер в изгнании у москвитян… Пусть черт сдерет с меня кожу, если я понимаю, что хотели они сказать своей Эсмеральдой. И что это за слово? Как будто египетское.

Книга вторая

I. Сцилла и Харибда

В январе смеркается рано. На улицах было уже почти совсем темно, когда Гренгуар вышел из дворца. Эта темнота пришлась ему по душе.

Ему хотелось уйти на какую-нибудь пустынную улицу и поразмыслить там на свободе: философ должен был наложить первую повязку на рану поэта. Впрочем, философия была теперь его единственным прибежищем, так как он даже не знал, где проведет ночь.

После столь блистательного провала своей пьесы он не решался вернуться в помещение, которое занимал на улице Гренье, против Фуэнских ворот.

Он за целые полгода задолжал своему хозяину, мэтру Гильому Ду-Сиру, и рассчитывал расплатиться с ним деньгами, полученными за пьесу от судьи. А долг был большой – целых двенадцать су! Ровно в двенадцать раз больше, чем стоило все его имущество, включая рубашку, шапку и панталоны.

Несколько минут стоял он около маленькой калитки тюрьмы Сен-Шапель, раздумывая о том, где бы провести ночь.

Наконец он припомнил, что на прошлой неделе, проходя по улице Саватерн, видел около дома одного парламентского советника каменную подножку, устроенную для того, чтобы было удобнее садиться на мула. Он тогда же подумал, что она при случае могла бы служить отличной подушкой нищему или поэту.

Возблагодарив Провидение, пославшее ему такую счастливую мысль, Гренгуар решил отправиться туда. Для этого ему нужно было пересечь Дворцовую площадь и углубиться в извилистый лабиринт старинных улиц – Бочарной, Суконной, Башмачной, Еврейской и т. д.

, которые еще до сих пор существуют, но только с девятиэтажными домами. Не успел он ступить на площадь, как туда хлынула процессия папы шутов. Она только что вышла из дворца и с оглушительными криками, зажженными факелами и музыкой неслась прямо на Гренгуара.

Это зрелище вновь разбередило его уязвленное самолюбие; он поспешил удалиться. С болью сознавал он свою неудачу на театральном поприще, и все, напоминавшее ему о празднике, раздражало его и растравляло его рану. Он направился к мосту Сен-Мишель. Там бегали дети с горящими факелами и ракетами…

– Черт бы побрал все эти ракеты! – сказал про себя Гренгуар и повернул к мосту Шанж.

У входа на мост на домах были вывешены три флага с нарисованными на них изображениями короля, дофина и Маргариты Фландрской и шесть маленьких флагов с портретами герцога Австрийского, кардинала Бурбонского, синьора де Божэ, Жанны Французской, незаконнорожденного Бурбона и еще кого-то. Все это было освещено факелами. Толпа любовалась.

– Какой счастливчик этот живописец Жан Фурбо! – с глубоким вздохом сказал Гренгуар и повернулся. Прямо перед ним была улица, такая темная и пустынная, что там – как он надеялся – ему наконец удастся укрыться от всех отголосков и отблесков праздника.

Гренгуар направился туда, через несколько минут нога его наткнулась на что-то, – он потерял равновесие и упал.

Это была вязанка сучьев майского дерева, которую корпорация парламентских клерков поставила с утра около двери президента парламента в честь торжественного дня.

Гренгуар геройски перенес эту новую неприятность. Он встал и пошел вдоль берега реки. Пройдя мимо гражданской и уголовной палат парламента и высоких стен королевских садов, по немощеному берегу, где грязь доходила ему до лодыжек, он дошел до западной окраины города.

Тут он остановился и несколько времени смотрел на пастуший островок, который теперь исчез под бронзовым быком Нового моста. Островок этот, отделенный от Гренгуара узкой полоской светлевшей воды, казался ему в темноте какой-то черной массой.

При мерцающем свете огонька на острове смутно выделялась хижина в виде улья, где пастух укрывался на ночь.

«Счастливый пастух! – подумал Гренгуар. – Ты не мечтаешь о славе и не пишешь свадебных гимнов.

Что тебе до королей, которые женятся, и до герцогинь бургундских! Ты знаешь только одни маргаритки – те, которые цветут в апреле на лугу, где пасутся твои коровы. А я, поэт, унижен и осмеян.

Я дрожу от холода, я должен двенадцать су, а подошвы моих башмаков так износились, что могли бы служить стеклами для твоего фонаря. Спасибо тебе, пастух! Смотря на твою хижину, я успокаиваюсь и забываю Париж».

Страшный треск двойной петарды, внезапно вылетевшей из счастливой хижины, грубо нарушил лирический экстаз поэта. Пастух, как видно, не хотел отстать от других и пускал фейерверк. Гренгуар вздрогнул, услыхав треск петарды, и мороз пробежал у него по телу.

– Проклятый праздник! – воскликнул он. – Неужели ты будешь всюду преследовать меня? О господи! От него нельзя избавиться даже здесь, около хижины пастуха!

Он взглянул на Сену, протекавшую у его ног, и страшное искушение овладело им.

– Ах, с каким бы удовольствием я утопился! – воскликнул он. – Если бы вода не была так холодна!..

И он принял отчаянное решение. Раз все равно нет никакой возможности скрыться от процессии папы шутов, от флагов Жана Фурбо, от майских веток, ракет и петард, так лучше уж смело ринуться в самый центр увеселений и отправиться на Гревскую площадь.

«Там я хоть немножко погреюсь около костра, – думал он, – и поужинаю крошками от трех огромных сахарных щитов с королевскими гербами, выставленных над городским общественным буфетом».

Источник: https://MyBook.ru/author/viktor-mari-gyugo/sobor-parizhskoj-bogomateri-sbornik/read/?page=8

Виктор Мари Гюго — французский писатель — собрание афоризмов

— французский писатель

еличие народа вовсе не исчисляется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень. Виктор Мари Гюго

ожно сломать шпагу, нельзя истребить идею.  Виктор Мари Гюго

чужой стране путешественник — мешок с деньгами, который все норовят поскорее опорожнить.  Виктор Мари Гюго

ыть добрым совсем не трудно, трудно быть справедливым.  Виктор Мари Гюго

ороли — уходят, а народы остаются.  Виктор Мари Гюго

ожно сопротивляться вторжению армий, вторжению идей сопротивляться невозможно.  Виктор Мари Гюго

евежество — это сумерки, там рыщет зло. Думайте об освещении улиц; но думайте также, думайте прежде всего о просвещении умов. Виктор Мари Гюго

ичто так не способствует созданию будущего, как смелые мечты. Сегодня утопия, завтра — плоть и кровь. Виктор Мари Гюго

Читайте также:  Госпожа хлестова: характеристика и образ персонажа в комедии а.с. грибоедова "горе от ума"

юбовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести на развалинах нашего сердца. Виктор Мари Гюго

изнь — цветок, любовь — мед из него. Виктор Мари Гюго

орок лет — это зрелый возраст молодости. Пятьдесят — молодость зрелого возраста. Виктор Мари Гюго

амое большое счастье в жизни — это уверенность, что тебя любят. Виктор Мари Гюго

ервый признак любви: у мужчин — несмелость, у женщины — смелость. Виктор Мари Гюго

мех — это солнце: оно прогоняет зиму с человеческого лица. Виктор Мари Гюго

ысшее счастье в жизни — это уверенность в том, что вас любят, любят вас самих, вернее сказать, любят вопреки вам. Виктор Мари Гюго

азум человеческий владеет тремя ключами, открывающими все: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать. Все — в этом. Виктор Мари Гюго

огда веселость примешивается к морщинам, она очаровательна. Какой-то ореол озаряет радостную старость. Виктор Мари Гюго

оверить другому — значит иногда бросить на произвол судьбы. Виктор Мари Гюго

удь философом. Мудрец неуязвим. Виктор Мари Гюго

душе человека иногда проносится смерч… Действительность душит нас. Мы раздавлены силами, в которые не верим. Откуда-то налетает ураган. Меркнет небесный свод. Жизнь кажется пустой. Мы перестаём ощущать себя.

Мы чувствуем, что умираем.
…. Подобно тому, какая стрела, выпущенная из лука, с роковой силой устремляется к цели, так и человек, истерзанный разочарованиями, устремляется к истине.

 Виктор Мари Гюго

оэт — это философ конкретного и живописец абстрактного. Виктор Мари Гюго

азве милосердие не должно проявляться с особенной силой именно там, где особенно глубоко падение? Виктор Мари Гюго

ивотные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие перед нашим взором призраки наших душ. Виктор Мари Гюго

сякая война между европейцами есть гражданская война. Виктор Мари Гюго

ные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом. Виктор Мари Гюго

Источник: http://letter.com.ua/Viktor_Mari_Gyugo_6.html

Виктор Гюго биография краткое содержание. Виктор Гюго цитаты

Виктор Гюго (1802 – 1885) – знаменитый французский писатель, автор повестей, романов, эссе, стихотворений, драматических произведений. Отец — военный, глава обеспеченной буржуазной семьи, впоследствии — генерал в армии Наполеона.

Служба отца заставляла его часто переезжать вместе с женой и тремя сыновьями из города в город, возвращаясь время от времени в Париж. По этой причине начальное образование будущего писателя было весьма беспорядочным. Когда Виктору было 11 лет, родители развелись, с тех пор он жил с матерью в Париже.

Женщина с сильным характером и монархистскими убеждениями, она имела на сына большое влияние.

В 12 лет Виктор Гюго поступает в парижский пансион Кордье, за хорошие успехи в обучении его в тот же год принимают в престижный лицей Людовика Великого.

Уже в 14 лет он сочиняет первые драматические произведения, которые так и не были опубликованы , переводит Вергилия и пишет стихи.

Спустя год успешно участвует в поэтических конкурсах, представляет стихотворения, поэму «Верденские девы», оду в честь статуи Генриха IV, получает за них две премии и почётный отзыв Академии.

С 1819 по 1821 гг. трое братьев Гюго издавали приложение к религиозно-монархическому журналу «Консерватор» под названием «Литературный консерватор».

Виктор, младший из братьев, с 17 лет размещал в нём под псевдонимами первые стихотворные опыты, а в 19 опубликовал роман «Бюг Жаргаль».

В некоторых ранних стихах столь явно выражена привитая матерью роялистская позиция, («Ода на смерть герцога Беррийского»), что эта репутация надолго закрепилась за писателем. Его приняли в монархически настроенное Общество изящной словесности.

В 1821 г.умирает мать. Предоставленный самому себе, девятнадцатилетний юноша должен определиться с источником доходов, он выбирает литературу. Первый же изданный сборник стихотворений (1822) принёс ему приличного размера ежегодное пособие, назначенное Людовиком XVIII.

Виктор Гюго женится на девушке, в которую влюблён с ранних лет, Адели Фуше, дочери состоятельных родителей. Через много лет в жизни тогда уже знаменитого пятидесятилетнего писателя появляется новая любовь – актриса Жюльетта Друэ, эти отношения продолжаются более 30 лет, до самой её смерти.

Адель при этом остаётся законной супругой, матерью пятерых детей Гюго, первый из которых не прожил и года.

Биографы особо выделяют в жизни Виктора Гюго период необычайного творческого подъёма. Начиная с 1829 он создаёт множество произведений самых разных жанров и направлений — повести и романы, лирические и философские стихотворения, баллады, драмы и трагедии, путевые заметки и эссе.

В его поэзии и драматургии всё более проявляются романтические тенденции. Драма «Кромвель» и предисловие к ней (1827) заложили основу нового, романтического направления в развитии театра и вызвали сопротивление сторонников старого искусства.

Споры вокруг очередной пьесы «Эрнани» (1829) достигли такого накала, что их стали называть «битвой за Эрнани».

Написанная в 1829 г. повесть «Последний день осуждённого», содержащая протест против смертной казни, считается первой работой, в которой автор проявил себя как зрелый прозаик. Вслед за этим, в 1831 г.

был завершён один из самых известных в наши дни романов — «Собор Парижской Богоматери».

Благодаря таланту писателя заброшенный до того времени старый собор оказался в центре внимания общественности и до сих пор притягивает тысячи туристов со всего мира.

Постановки драматических произведений Виктора Гюго следуют во французских театрах одна за другой: «Лукреция Борджиа», «Мария Тюдор», «Бургграфы»… В этот же период поэт издаёт несколько стихотворных сборников. Затрагивает и политические проблемы, в книге «Рейн» (1841) излагает своё видение отношений с Германией. Вершиной признания заслуг писателя стало избрание его в члены Французской Академии.

Переломным моментом в жизни стала гибель дочери Леопольдины в 1843 г. Закончился самый продуктивный период в его творческой жизни. Писатель перестал бывать в обществе, начал работу над большим социальным романом «Невзгоды», однако, в 1848 г. произошла революция.

Гюго возвращается в политику, становится членом Национального Собрания. Когда к власти в 1851 г. пришёл Наполеон, писатель не поддержал переворот, бежал из страны, и вернулся только спустя 19 лет.

Завершить «Невзгоды», одно из лучших своих произведений, уже под названием «Отверженные», он смог только в 1862 г.

За границей — в Англии, Бельгии Виктор Гюго продолжает писать. Публикует очередной сборник стихов, трактат о Шекспире. В 1866 – 1868 гг. создаёт роман «Человек, который смеётся», перед этим тщательно изучив большой объём материалов по британской истории.

Вернувшегося на родину писателя в 1871 избирают в Национальную Ассамблею, но он вскоре отстраняется от политической деятельности и вновь посвящает себя литературе.

Умер Виктор Гюго в возрасте 83 лет, похоронен в Пантеоне, там же, где покоятся великие Вольтер и Руссо.

  • 0 0 Быть добрым очень легко, быть справедливым — вот что трудно.
  • 0 0 Великие люди редко появляются в одиночестве.
  • 0 0 Великие люди сами сооружают себе пьедестал; статую воздвигает будущее.
  • 0 0 «Великое искусство — уметь быть старым»… Еще большее искусство — уметь быть молодым. Уметь понять, как молодости, зрелости подобает относиться к старости.
  • 0 0 Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.
  • 0 0 Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым.
  • 0 0 Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью.
  • 0 0 Во внутреннем мире человека доброта — это солнце.
  • 0 0 Дай дозреть мысли, но не перезреть: перезрелые мысли, как и плоды, впрок не идут.
  • 0 0 Истинная любовь не знает пресыщения. Будучи всецело духовной, она не может охладиться. 2986. Когда веселость примешивается к морщинам, она очаровательна. Какой-то ореол озаряет радостную старость.
  • 0 0 Когда виновный признает свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать, — свою честь.
  • 0 0 Дерзать! Ценой дерзаний достигается прогресс. Все блистательные победы являются в большей или меньшей степени наградой за отвагу.
  • 0 0 Дети сразу и непринужденно осваиваются со счастьем, ибо они сами по природе своей — радость и счастье.
  • 0 0 Живые борются… А живы только те, Чье сердце предано возвышенной мечте.
  • 0 0 Идеал не что иное, как кульминационный пункт логики, подобно тому, как красота не что иное, как вершина истины.
  • 0 0 Истина и свобода тем замечательны, что все, что делают для них и против них, в равной степени им служит.
  • 0 0 Красивые выражения украшают красивую мысль и сохраняют ее.
  • 0 0 …Крестьянин обрабатывает поля, рабочий обогащает города, мыслители размышляют, промышленность создает поразительные вещи, гений творит чудеса… и все это гибнет на ужасающей международной выставке, именуемой полем битвы!
  • 0 0 Лень — это мать. У нее сын — воровство и дочь — голод.
  • 0 0 Литература — это руководство человеческого разума человеческим родом.
  • 0 0 Мыслящего человека узнают по священному благоговению перед жизнью.
  • 0 0 Ничто так не способствует созданию будущего, как смелые мечты. Сегодня утопия, завтра — плоть и кровь.
  • 0 0 Нравственность — это цветение истин.
  • 0 0 Нужно поддерживать крепость тела, чтобы сохранить крепость духа.
  • 0 0 Обучать народ — значит делать его лучше; просвещать народ — значит повышать его нравственность; делать его грамотным — значит цивилизовать его.
  • 0 0 Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие.
  • 0 0 Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.
  • 0 0 Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и все остановилось. Цель утрачена, и сил как не бывало.
  • 0 0 Невежество — это сумерки, там рыщет зло.
  • 0 0 Нельзя быть героем, сражаясь против отчизны.
  • 0 0 Нет на земле гимна торжественнее, чем лепет детских уст.
  • 0 0 Осел, знающий дорогу, стоит большего, чем прорицатель, гадающий наугад.
  • 0 0 Первый признак любви: у мужчин — несмелость, у женщин — смелость.
  • 0 0 Побеждать — глупейшее занятие. Не побеждать, а убедить — вот что достойно славы.
  • 0 0 Поэт есть мир, одним объятый человеком.
  • 0 0 Ребенок — это грядущее.
  • 0 0 Самое большое счастье в жизни — это уверенность, что тебя любят.
  • 0 0 Свет! Всегда свет! Повсюду свет! В нем нуждаются все. Он содержится в книге.
  • 0 0 Смех — это солнце: оно прогоняет зиму с человеческого лица.
  • 0 0 Разве милосердие не должно проявляться именно там, где особенно глубоко падение?
  • 0 0 Разум человеческий владеет тремя ключами, открывающими все: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать. Все в этом.
  • 0 0 Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.
  • 0 0 Сознание права развивает сознание долга. Всеобщий закон — это свобода, кончающаяся там, где начинается свобода другого.
  • 0 0 Сорок лет — старость юности, пятьдесят — юность старости.
  • 0 0 Спасти свободу можно только через братство.
  • 0 0 Страху свойственно преувеличивать истинное значение факта.
  • 0 0 Стремление создать ребенку счастливую жизнь баловством с младенческих лет, пожалуй, неблагоразумно.
  • 0 0 Тайна — та же сеть: достаточно, чтобы прорвалась одна петля, и все расползается.
  • 0 0 Творец книги — автор, творец ее судьбы — общество.
  • 0 0 Тому, кто живет обманом, истина кажется смрадной.
  • 0 0 Тот, кто мечтает, — предтеча того, кто мыслит… Сгустите все мечтания — и вы получите действительность.
  • 0 0 Поэт — это философ конкретного и живописец абстрактного.
  • 0 0 Право — это все то, что истинно и справедливо.
  • 0 0 Прогресс — это способ человеческого бытия.
  • 0 0 Продвигаясь вперед, наука непрестанно перечеркивает сама себя.
  • 0 0 Радость, доставляемая нами другому, пленяет тем, что она не только не бледнеет, как всякий отблеск, но возвращается к нам еще более яркой.
  • 0 0 То, что умерло как реальность, живо как назидание.
  • 0 0 Труд в наше время — это великое право и великая обязанность.
  • 0 0 Подлинно великие писатели — те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля.
  • 0 0 Позорить свое отечество — значит предавать его.
  • 0 0 Понимание необходимости выполнить свой долг требует забвения собственных интересов.
  • 0 0 Мир — добродетель цивилизации, война — ее преступление.
  • 0 0 Можно сломать шпагу, нельзя истребить идею.
  • 0 0 Умирать от любви — значит жить ею.
  • 0 0 У человека есть только один тиран — невежество.
  • 0 0 Хорошо умереть — это умереть, подобно Леониду, во имя отечества; подобно Сократу — во имя разума; подобно Иисусу Христу — во имя братства.
  • 0 0 Чтобы быть вполне счастливым, недостаточно обладать счастьем, надо еще заслуживать его.
  • 0 0 Трудно составить счастье мужчины, обрекая на страдания женщину.
  • 0 0 Тщеславие — страшная сила, действующая внутри нас и против нас же самих.
  • 0 0 У будущего есть несколько имен. Для слабого человека имя будущего — невозможность. Для малодушного — неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного — идеал.
  • 0 0 У каждого человека три характера: тот, который ему приписывают; тот, который он сам себе приписывает; и, наконец, тот, который есть в действительности.
  • 0 0 Можно сопротивляться вторжению армий, вторжению идей сопротивляться невозможно.
  • 0 0 Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.
  • 0 0 Почти вся тайна великой души заключается в слове настойчивость. Настойчивость для мужества — то же, что колесо для рычага; это беспрерывное обновление точки опоры.
  • 0 0 Ложь — это воплощение зла.
  • 0 0 Для меня не важно, на чьей стороне сила; важно то, на чьей стороне право.
  • 0 0 Есть нечто более сильное, чем все на свете войска: это идея, время которой пришло.
  • 0 0 Животные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие перед нашим взором призраки наших душ.
  • 0 0 Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.
  • 0 0 Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.
  • 0 0 Воспитание — дело совести; образование — дело науки. Позднее, в уже сложившемся человеке, оба эти вида дополняют друг друга.
  • 0 0 Всегда любите друг друга всей душой. В мире нет почти ничего, кроме любви.
  • 0 0 Всюду, где есть пашня, всюду, где есть ум человеческий, должна быть книга.
  • 0 0 Всякая социальная доктрина, пытающаяся разрушить семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.
  • 0 0 Всякого рода грубость тает, словно на огне, под влиянием ежедневного чтения хороших книг.
  • 0 0 Вылечив подбитое крыло коршуна, становишься ответственным за его когти.
  • 0 0 Высота чувств — в прямом соотношении с глубиной мыслей. Сердце и ум — два конечных баланса. Опустите ум в глубину познания — вы поднимете сердце до небес.
  • 0 0 Высшее правосудие — это совесть.
  • 0 0 Больше всего походят на нас наши фантазии.
  • 0 0 Будущее отныне принадлежит двум типам людей: человеку мысли и человеку труда. В сущности, оба они составляют одно целое, ибо мыслить — значит трудиться.
  • 0 0 Высшее счастье в жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать — любят вопреки вам.
  • 0 0 Грандиозные вещи делаются грандиозными средствами.
  • 0 0 Ближе всего к великому стоит честность.
  • 0 0 Аскетизм — это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением.
Читайте также:  Цветные озера горы келимуту

Источник: http://littleowl.ru/biography/Gyugo_Viktor_Mari.php

AntiLoh.info

Викто́р Мари́ Гюго́ (Юго, фр. Victor Marie Hugo; 26 февраля 1802, Безансон — 22 мая 1885, Париж) — французский писатель, поэт, прозаик и драматург, глава и теоретик французского романтизма.

Сын наполеоновского генерала, он стал пламенным республиканцем и демократом. После государственного переворота, произведённого Луи Бонапартом, призвал народ к восстанию и вынужден был покинуть родину.

В изгнании продолжал борьбу с узурпатором политическими выступлениями, поэзией и романами, чем снискал широкую популярность во всём мире. Вернулся во Францию лишь после падения империи. Был сенатором Третьей республики. Похоронен в Пантеоне.

Основная тема творчества – любовь к человеку и ненависть к несправедливости.

  • Позорить своё Отечество – значит предавать его.
  • Рану, нанесённую Родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.
  • Радость, доставленная нами другому, пленяет тем, что она не только бледнеет, как всякий отблеск, но возвращается к нам ещё более яркой.
  • Молчание – прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.
  • Труд в наше время – это великое право и великая обязанность.
  • Понимание необходимости выполнить свой долг требует забвения собственных интересов.
  • Почти вся тайна великой души заключается в слове: настойчивость. Настойчивость для мужества – то же, что колесо для рычага; это беспрерывное обновление точки опоры.
  • Наша жизнь – путешествие, идея – путеводитель. Нет путеводителя, и всё остановилось. Цель утрачена, и сил как не бывало.
  • Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.
  • Мир – добродетель цивилизации, война – его преступление.
  • У человека есть только один тиран – его невежество.
  • Невежество – это сумерки, там рыщет зло.
  • Дай дозреть мысли, но не перезреть: перезрелые мысли, как и плоды, впрок не идут.
  • Смех – это солнце: оно прогоняет зиму с человеческого лица.
  • Дерзать – этой ценой даётся прогресс.
  • Продвигаясь вперёд, наука непрестанно перечёркивает саму себя.
  • Тому, кто живёт обманом, истина кажется смрадной.
  • Для меня не важно, на чьей стороне сила; важно то, на чьей стороне право.
  • Вылечив подбитое крыло коршуна, становишься ответственным за его когти.
  • Когда виновный признаёт свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать – свою честь.
  • Быть добрым очень легко, быть справедливым – вот что трудно.
  • Высший суд – суд совести.
  • Любовь – как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже в развалинах нашего сердца.
  • Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.
  • Первый признак любви: у мужчин – несмелость, у женщин – смелость.
  • Трудно составить счастье мужчины, обрекая на страдания женщину.
  • Нет на земле гимна торжественнее, чем лепет детских уст.
  • Дети сразу и непринуждённо осваиваются со счастьем, ибо они сами по природе своей – радость и счастье.
  • У каждого человека три характера: тот, который ему приписывают; тот, который он сам себе приписывает; и, наконец, тот, который есть в действительности.
  • Лень – это мать. У неё сын – воровство и дочь – голод.
  • Страху свойственно преувеличивать истинное значение факта.
  • Тщеславие – страшная сила, действующая внутри нас и против нас же самих.
  • Тайна – та же сеть: достаточно, чтобы прорвалась одна петля, и всё расползётся.
  • Сорок лет – старость юности, пятьдесят – юность старости.
  • Мыслящего человека узнают по священному благоговению перед жизнью.
  • Есть нечто более сильное, чем все на свете войска: это идея, время которой пришло.
  • У будущего есть несколько имён. Для слабого человека имя будущего – невозможность. Для малодушного – неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного – идеал. Потребность безотлагательна, задача велика, время пришло. Вперёд, к победе!
  • Спасти свободу можно только через братство.
  • Всегда любите друг друга всей душой. В мире нет почти ничего кроме любви.
  • Великие люди сами сооружают себе пьедестал; статую воздвигает будущее.
  • Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.
  • Нельзя быть героем, сражаясь против Отчизны.

Источник: https://antiloh.info/aforizmy-i-pritchi/viktor-gyugo-aforizmy.html

Гюго Виктор Мари

Вконтакте

Facebook

Twitter

Google+

Одноклассники

Мой мир

Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью.

***

Страху свойственно преувеличивать истинное значение факта.

***

У каждого человека три характера: тот, который ему приписывают; тот, который он сам себе приписывает; и, наконец, тот, который есть в действительности.

***

Земля равняет всех и смешивает прах Погонщика волов с тем, кто царит в верхах.

***

Когда виновный признает свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать, — свою честь.

***

У человека есть только один тиран – невежество.

***

Тому, кто живет обманом, истина кажется смрадной.

***

Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.

***

Лень – это мать. У нее сын – воровство и дочь – голод.

***

Труд в наше время – это великое право и великая обязанность.

***

Высший суд – суд совести.

***

Дай дозреть мысли, но не перезреть: перезрелые мысли, как и плоды, впрок не идут.

***

Любовь – как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

***

Трудно составить счастье мужчины, обрекая на страдания женщину.

***

Человек на земле разучивает ту песню, которую будет петь на небесах.

***

Всегда любите друг друга всей душой. В мире нет почти ничего, кроме любви.

***

Дети сразу и непринужденно осваиваются со счастьем, ибо они сами по природе своей – радость и счастье.

***

Нельзя быть героем, сражаясь против отчизны.

***

Для меня не важно, на чьей стороне сила; важно то, на чьей стороне право.

***

Есть нечто более сильное, чем все на свете войска: это идея, время которой пришло.

***

Быть добрым очень легко, быть справедливым – вот что трудно.

***

Невежество – это сумерки, там рыщет зло.

***

Великие люди сами сооружают себе пьедестал; статую воздвигает будущее.

***

Мыслящего человека узнают по священному благоговению перед жизнью.

***

Наша жизнь – путешествие, идея – путеводитель. Нет путеводителя, и все останавливается. Цель утрачена, и сил как не бывало.

***

Первый признак любви: у мужчин – несмелость, у женщин – смелость.

***

Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.

***

Нет на земле гимна торжественнее, чем лепет детских уст.

***

Мир – добродетель цивилизации, война – ее преступление.

***

Одиночество – яд заключен в этом слове.

***

Никакая внешняя прелесть не может быть полной, если она не оживлена внутренней красотой. Красота души разливается подобно таинственному свету по телесной красоте.

***

Сорок лет – старость юности, пятьдесят – юность старости.

***

Тайна – та же сеть: достаточно, чтобы прорвалась одна петля, и все расползается.

***

Молчание – прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.

***

Ничто не вырастает без корня; последующая эпоха всегда в зародыше заключена в предыдущей.

***

Позорить свое отечество – значит предавать его.

***

Смех – это солнце: оно прогоняет зиму с человеческого лица.

***

Тщеславие – страшная сила, действующая внутри нас и против нас же самих.

***

Спасти свободу можно только через братство.

***

Почти вся тайна великой души заключается в слове: настойчивость. Настойчивость для мужества – то же, что колесо для рычага; это беспрерывное обновление точки опоры.

***

Вылечив подбитое крыло коршуна, становишься ответственным за его когти.

***

Радость, доставляемая нами другому, пленяет тем, что она не только не бледнеет, как всякий отблеск, но возвращается к нам еще более яркой.

***

Понимание необходимости выполнить свой долг требует забвения собственных интересов.

***

Продвигаясь вперед, наука непрестанно перечеркивает сама себя.

***

У будущего есть несколько имен. Для слабого человека имя будущего – невозможность. Для малодушного – неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного – идеал.

***

Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.

***

Биография

Виктор Мари Гюго (Hugo) (26.2.1802, Безансон, — 22.5.1885, Париж), французский писатель, глава и теоретик французского демократического романтизма. Родился в семье наполеоновского генерала.

Мать-роялистка стремилась привить сыну свои политические взгляды, что сказалось на его раннем творчестве: в первом сборнике Г. «Оды и различные стихотворения» (1822), отмеченном влиянием Ф. Р. Шатобриана, воспевалась династия Бурбонов.

Его юношеские романы тоже были проникнуты монархической тенденцией, противоречиво уживавшейся с демократическими симпатиями автора. Новый период начался для Г. со 2-й половины 20-х гг. в обстановке приближавшейся Июльской революции 1830.

Он сблизился с либерально-демократической оппозицией; объявил войну эпигонскому классицизму, пользовавшемуся официальным покровительством реставрации. В стихах 1825—28 (вошли в сборнике «Восточные мотивы», 1829) Г.

обратился к теме Востока; его влекла не только живописная экзотика, излюбленная романтиками, но и сочувствие национально-освободительной борьбе греков против турецкого ига. Новое, прогрессивное содержание требовало новой, свободной формы. Отбросив классический александрийский стих, Г. создаёт гибкие ритмы, сложные рифмы, вводит в поэзию бытовое просторечие.

Предисловие Г. к его драме «Кромвель» (1827), героем которой был выдающийся деятель Английской буржуазной революции 17 в., сыграло роль эстетического манифеста демократически настроенных романтиков. Догматам классицизма, тирании «правил» Г. противопоставил полную свободу драматического творчества.

Он отвергал традиционные «единства», омертвевшие правила строгого разделения жанров, призывал вводить в сферу искусства комическое наравне с трагическим, уродливое — с прекрасным, низменное — с возвышенным. Теория гротеска, которую развивал Г.

, при всем её метафизическом характере выражала стремление воплотить жизнь в искусстве полнее, чем это допускала классическая школа 17—18 вв. Постановка драмы «Эрнани» (1829) в феврале 1830, в канун революции, послужила сигналом для «битвы романтиков с классиками», завершившейся победой новой школы.

Образ вступившего в единоборство с королём Эрнани, благородного разбойника, объявленного вне закона, воспринимался как живое воплощение бунтарских идей. Драмы Г. «Марион Делорм» (1829), «Король забавляется» (1832), «Мария Тюдор» (1833), «Рюи Блаз» (1838) тоже были проникнуты духом свободолюбия.

Первый значит. роман Г. «Собор Парижской богоматери» (1831) воскрешал жизнь Парижа 15 в. Созданный под впечатлением Июльской революции, он был пронизан новой для Г. антиклерикальной тенденцией.

Сумрачный образ собора выступает в романе как символ католицизма, веками подавлявшего человека. Демократические симпатии Г.

снова проявились в том, что высокие нравственные качества он находит только в низах средневекового общества — в уличной танцовщице Эсмеральде и звонаре Квазимодо.

В 30-е гг. появились лирические сборники Г.: «Осенние листья» (1831), «Песни сумерек» (1835), «Внутренние голоса» (1837), «Лучи и тени» (1840). В рассказе «Клод Ге» (1834) Г. выступил против смертной казни. Но Г.

был непоследователен. Временный спад революционного движения привёл в 40-е гг. к примирению с Июльской монархией. Противоречивая общественная позиция Г. сопровождалась творческим кризисом.

Опубликованная в 1843 драма «Бургграфы» оказалась неудачной.

Читайте также:  Рокамадур: тихая жизнь на склоне скалы

Буржуазно-демократическая революция 1848 вывела Г. из идейного тупика. Он стал в ряды защитников республики. В печати и с трибуны Национального собрания Г. разоблачал Луи Бонапарта, который после контрреволюционного переворота 1851 был провозглашен (1852) императором Наполеоном III. Вынужденный покинуть Францию, Г.

переехал в Брюссель; позднее поселился на островах в проливе Ла-Манш, во владениях Англии (Джерси — с 1852, Гернси — с 1855). В 1852 Г. написал книгу «История одного преступления» (т. 1—2, изд. 1877—78) и политический памфлет «Наполеон Малый».

Сборник политических стихов «Возмездие» (1853), заклеймивших Наполеона III и его клику, стал образцом гражданской лирики и позднее оказал влияние на парижских коммунаров.

В романе «Отверженные» (1862) Г. изобразил жизнь разных слоев французского общества. Повествуя о судьбе безработного, попавшего на каторгу за кражу булки, и швеи, вынужденной продавать себя, чтобы спасти своего ребёнка, Г. доказывал, что преступления и нищета — неизбежное порождение капитализма. По мере нарастания антибуржуазного пафоса у Г.

складывался сентиментально-филантропический идеал, наметившийся ещё в 30-е гг. под влиянием утопического социализма. Однако утопической проповеди примирения классов противоречили лучшие страницы романа, овеянные духом революции. Правдивые картины жизни и страданий народа свидетельствовали о реалистической струе в творчестве Г.

В центре романа «Труженики моря» (1866) — борьба человека со стихиями природы. В романе «Человек, который смеется» (1869) Г. описывал жизнь Англии на рубеже 17—18 вв., изобличая произвол монархии и жестокость аристократии. Основные композиционные приёмы — романтическая антитеза и гротеск — служили Г.

для противопоставления эгоизму аристократии нравственной чистоты людей из народа.

Г. вернулся на родину в 1870 после низложения Наполеона III. На события франко-прусской войны 1870—71 и Парижской Коммуны 1871 он отозвался сборником стихов «Грозный год» (1872). В романе «Девяносто третий год» (1874) Г.

воссоздал картину борьбы якобинской республики против вандейского мятежа и с симпатией нарисовал образы деятелей революции. Из поздних произведений интересен поэтический сборник «Искусство быть дедом» (1877).

В 1883 появилась 3-я серия «Легенды веков» (1-я — 1859, 2-я — 1877) — лиро-эпические собрания исторических преданий и легенд, воскрешающих библейские, античные и средневековые образы.

В России 19 в. передовые писатели (в т. ч. А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, М. Е. Салтыков-Щедрин) высоко ценили общественное содержание сочинений Г. и его любовь к народу, хотя и осуждали присущие ему утопические иллюзии. Г. был одним из любимых писателей Л. Н. Толстого.

Соч.: Œuvres complètes, v. 1—48, P., 1904—38; в рус. пер. — Собр. соч., т. 1—15, М., 1953—56; Избр. произв., т. 1—2, М. — Л., 1952

Источник: http://www.mnogodum.com/gyugo_viktor_mari/

Это интересно) — Гюго Виктор Мари

Виктор Мари Гюго родился 26 февраля 1802 года в Безансоне, департамент Ду. Его отец был офицером, дослужившимся при Наполеоне до генеральского звания. Однако гораздо большее влияние на Виктора оказывала его мать, придерживавшаяся монархистских взглядов.
Отцу приходилось часто менять свое место службы, поэтому Виктор Гюго побывал и в Италии, и в Испании.

В 1811 году Гюго поступил в дворянскую семинарию в Мадриде, однако через два года его отец был вынужден вернуться в Париж в связи с военными событиями, а в 1814 году выйти в отставку. Вскоре родители Гюго разошлись, Виктор остался с матерью.

Виктор Гюго продолжил учебу в Париже, сначала в частном пансионе, а затем в колледже Святого Людовика.
В 1821 году Гюго опубликовал свою повесть «Бюг Жаргаль», а в 1922 году вышел его первый поэтический сборник «Оды и разные стихотворения», написанный под влиянием романтического поэта Ф.Р.Шатобриана.

Вскоре монархические взгляды Гюго меняются, в его стихах и пьесах, проникнутых предчувствием революции, заметен переход на позиции республиканизма. В 1827 году Гюго написал драму «Кромвель», в предисловии к которой были провозглашены принципы нового литературного направления — демократического романтизма, в 1829 году появляется его драма «Эрнани».

После июльской революции 1830 года Виктор Гюго переходит на сторону либеральной оппозиции.

Гюго женился на дочери друзей своей матери — Адели, в ее салоне собирались все известные парижские молодые литераторы того времени: Т.Готье, О.Бальзак, А.Дюма, О.Сент-Бев и др.

В 1831 году появляется первый большой роман Виктора Гюго — «Собор Парижской Богоматери», пронизанный антиклерикализмом.

Революцию 1848 года Виктор Гюго встретил уже убежденным демократом, он выступил с обличением императора Луи Наполеона III Бонапарта, что привело к вынужденной эмиграции писателя в Брюссель, а затем на остров Джерси, в проливе Ла-Манш.

Именно в этот период были написаны самые известные произведения Виктора Гюго — романы «Отверженные» (1862), «Труженики моря» (1866), «Человек, который смеется» (1869).

После того как в 1870 году Наполеон III был низложен, Виктор Гюго возвратился в Париж. В 1874 году вышел его роман «Девяносто третий год», в котором были показаны деятели Великой французской революции, а в 1883 году Гюго завершил многолетнюю работу над трилогией «Легенды веков».

22 мая 1885 года Виктор Гюго скончался.

В знак благодарности и восхищения перед его талантом жители Парижа решили восстановить усыпальницу великих людей Франции — Пантеон, где Виктор Гюго и был похоронен.

Источник: http://eto-interesno.ucoz.com/index/gjugo_viktor_mari/0-81

Виктор-мари Гюго

(1802—1885 гг.) писатель

Аскетизм — это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением. Банальность — недостаток поэтов со слабым взором и слабой грудью. Бесстыдство порой скрывает стыд. Ближе всего к великому стоит честность. Больше всего походят на нас наши фантазии. Каждому мечта рисуется соответственно его натуре. Будущее отныне принадлежит двум типам людей: человеку мысли и человеку труда.

В сущности, оба они составляют одно целое, ибо мыслить — значит трудиться. Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым. Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью. Быть добрым очень легко, быть справедливым — вот что трудно. Быть погруженным в созерцание не значит быть праздным. Созерцать — все равно что трудиться.

Мыслить — все равно что действовать. Взгляд, устремленный к небесам, — деяние. В человеческом сознании мир может быть установлен торжеством справедливости, в сфере материальных интересов — торжеством прогресса, между народами — торжеством братства. Великие люди редко появляются в одиночестве. Великие люди сами сооружают себе пьедестал; статую воздвигает будущее.

Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень. Во внутреннем мире человека доброта — это солнце. Воспитание — дело совести; образование — дело науки. Позднее, в уже сложившемся человеке, оба эти вида познания дополняют друг друга. Всегда любите друг друга всей душой.

В мире нет почти ничего, кроме любви. Всякая социальная доктрина, пытающаяся разрушить семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества. Всякого рода грубость тает, словно на огне, под влиянием ежедневного чтения хороших книг. Вылечив подбитое крыло коршуна, становишься ответственным за его когти. Высота чувств — в прямом соотношении с глубиной мыслей.

Сердце и ум — две конечности баланса. Опустите ум в глубину познания — вы поднимете сердце до небес. Высшее счастье в жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать — любят вопреки вам. Высший суд — суд совести. Грандиозные вещи делаются грандиозными средствами. Дай дозреть мысли, но не перезреть: перезрелые мысли, как и плоды, впрок не идут.

Дерзать! Ценой дерзаний достигается прогресс. Все блистательные победы являются в большей или меньшей степени наградой за отвагу. Дети сразу и непринужденно осваиваются со счастьем, ибо они сами по природе своей — радость и счастье. Для меня не важно, на чьей стороне сила; важно то, на чьей стороне право. Есть нечто более сильное, чем все на свете войска: это идея, время которой пришло.

Животные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие перед нашим взором призраки наших душ. Живые борются… А живы только те,
Чье сердце предано возвышенной мечте. Идеал — не что иное, как кульминационный пункт логики, подобно тому, как красота — не что иное, как вершина истины.

Истина и свобода тем замечательны, что все, что делают для них и против них, в равной степени им служит. Истинная любовь не знает пресыщения. Будучи всецело духовной, она не может охладиться. Когда веселость примешивается к морщинам, она очаровательна. Какой-то ореол озаряет радостную старость. Когда виновный признает свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать, — свою честь.

Красивые выражения украшают красивую мысль и сохраняют ее. …Крестьянин обрабатывает поля, рабочий обогащает города, мыслители размышляют, промышленность создает поразительные вещи, гений творит чудеса… и все это гибнет на ужасающей международной выставке, именуемой полем битвы! Лень — это мать. У нее сын — воровство и дочь — голод.

Литература — это руководство человеческого разума человеческим родом. Ложь — это воплощение зла. Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение, она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.

Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца. Мир — добродетель цивилизации, война — ее преступление. Можно сломать шпагу, нельзя истребить идею. Можно сопротивляться вторжению армий, вторжению идей сопротивляться невозможно.

Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби. Музыка — это пары искусства. Она то же для искусства поэзии, что грезы для мысли, что для океана волн — океан облаков над ним. Мыслящего человека узнают по священному благоговению перед жизнью. Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие.

Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния. Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и все остановилось. Цель утрачена, и сил как не бывало. Не выйдешь к истине окольными путями. Невежество — это сумерки, там рыщет зло. Нельзя быть героем, сражаясь против отчизны. Нет на земле гимна торжественнее, чем лепет детских уст.

Ничто так не способствует созданию будущего, как смелые мечты. Сегодня утопия, завтра — плоть и кровь. Нравственность — это цветение истин. Нужно поддерживать крепость тела, чтобы сохранить крепость духа. Обладай наше зрение способностью видеть внутренний мир нашего ближнего, можно было бы гораздо вернее судить о человеке по его мечтам, нежели по его мыслям.

Обучать народ — значит делать его лучше; просвещать народ — значит повышать его нравственность; делать его грамотным — значит цивилизовать его. Осел, знающий дорогу, стоит большего, чем прорицатель, гадающий наугад. Первый признак истинной любви у юноши — робость, у девушки — смелость. Побеждать — глупейшее занятие. Не победить, а убедить — вот что достойно славы.

Подлинно великие писатели — те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Позорить свое отечество — значит предавать его. Понимание необходимости выполнить свой долг требует забвения собственных интересов. Почти вся тайна великой души заключается в слове: настойчивость. Настойчивость для мужества — то же, что колесо для рычага; это беспрерывное обновление точки опоры. Поэт есть мир, одним объятый человеком. Поэт — это философ конкретного и живописец абстрактного. Право — это все то, что истинно и справедливо. Прогресс — это способ человеческого бытия.

Значения в других словарях

Дополнительный поиск Виктор-мари Гюго

Кударь, Петр Сергеевич / Работа / Обворожить / Сесть на шею / Привередливый / Мимо яблоньки яблочко не падает. / Да будет стыдно тому, кто об этом дурно думает / Где цветок, там и медок.

/ Ай, Моська! знать она сильна, Что лает на слона / Сибагатуллин, Айрат Миннемуллович / Воробью по колено / Молодец! Возьми с полки пирожок с гвоздями (с котятами) / Ириней Лионский / Уме недозрелый, плод недолгой науки! / Потерять голову / Сам смекай, где берег, где край! / Пень не околица, глупая речь не пословица. / Без четырех углов изба не рубится. / Фитуни, Леонид Леонидович / Хуеплёт / Ехало болело / Ехал прямо, да попал в яму. / Хмырь / Всякая лиса свой хвост хвалит. / Свой своему поневоле брат /

На нашем сайте Вы найдете значение «Виктор-мари Гюго» в словаре Сводная энциклопедия афоризмов, подробное описание, примеры использования, словосочетания с выражением Виктор-мари Гюго, различные варианты толкований, скрытый смысл.

Первая буква «В». Общая длина 30 символа

Источник: http://my-dict.ru/dic/svodnaya-enciklopediya-aforizmov/527196-viktor-mari-gugo

Ссылка на основную публикацию