Гийом аполлинер “золотой сон”

Книга Ранние стихотворения (1896-1910). Автор – Аполлинер Гийом. Содержание – ЗОЛОТОЙ СОН

Перевод М. Кудинова

Кольцо на пальце безымянном

За поцелуем шепот грез

Вся страсть признания дана нам

В кольце на пальце безымянном

Вколи в прическу пламя роз

Перевод М. Яснова

* * *

Мы смотрели в тот теплый вечер

Как над озером наклонясь

Ивы робко горбили плечи

Плыли лебеди В этот час

Умирает день Он угас

Перевод Э. Линецкой

* * *

Улетела моя щебетунья

От меня под дождем проливным

В городок по соседству улетела моя щебетунья

Чтобы там танцевать с другим

Что ни женщина лгунья лгунья

Перевод М. Яснова

* * *

Люблю ли я ее не знаю

Простит ли мне зима грехи

На небе шуба дождевая

Любови прячутся тихи

И гибнут от Любви сгорая

Перевод М. Яснова

Напев коротких слов призыв из тихой дали

Порой ловлю впотьмах

Он мне любовь дарит в сегодняшней печали

Надежду в завтрашних скорбях

Слова где «эль» в конце как отзвук небосвода[10]

О простота

Трель вдумчивых небес хмель вожделенный меда

Как хмель душист как трель чиста

Перевод М. Яснова

Губы ее приоткрыты

Солнце уже взошло

И проскользнуло в комнату

Сквозь ставни и сквозь стекло

И стало тепло

Губы ее приоткрыты

И закрыты глаза

А лицо так спокойно что сразу видно какие

Снятся ей сны золотые

Нежные и золотые

Мне тоже приснился сон золотой

Будто с тобой

У древа любви мы стоим

А под ним

Ночью безлунной и солнечным днем

Время подобно снам

Там котов ласкают и яблоки рвут

И темноволосые девы дают

Плоды отведать котам

Губы ее приоткрыты

О как дыханье легко

Этим утром в комнате так тепло

И птицы уже распелись

И люди уже в трудах

Тик-так тик-так

Я вышел на цыпочках чтоб не прервать

Сон ее золотой

Перевод М. Яснова

Сегодня был долог день

Он кончился наконец

А завтра все опять повторится

Там на горе опускается вечер

На заколдованный замок

Мы устали сегодня

Но дома

Ужин дымится

А завтра с утра

Мы снова

Займемся своим трудом

Вот так-то

Добрые люди

Перевод М. Яснова

* * *

О сердце я познал прекраснейшую боль

Магнит златых волос манит меня и губит

О сердце гордое я знаю я король

Которого увы любовь его не любит

Никто мне путь сквозь лес к ней спящей не прорубит

О сердце бедное горька твоя юдоль

Пускай же хоть тебя фортуна приголубит

А я уж до конца свою сыграю роль

Король я но умру бродягой под забором

Сжав зубы я гляжу как мечутся мечты

Наивные мечты с печальным детским взором

Но Смело в путь кричит мне ветер с высоты

И указующе топорщатся персты

Еловых тощих рук над неподвижным бором

Перевод М. Ваксмахера

Моя любовь больной чьи муки утоляет

Тот самый яд что жжет и разрушает плоть

Да страсть меня томит безумье оскорбляет

Но тщетной яростью обид не побороть

Я думал ты светла а ты черней провала

В генну мрачную ты жуткий мрак ночной

Любовь томление мое околдовала

И все опутала туманной пеленой

Быть может на тебе ни пятнышка а я-то

В своем безумии порок в тебе клеймил

Я как сама любовь глядел подслеповато

От слез бессонниц от волнения без сил

Перевод М. Яснова

Увы в недобрый час предвестники тщеты

Явились Диоген[12] с Онаном[13]

О эта книга сладострастная как ты

С тобою плачущая о желанном

А все же

Как далеки от ласк твоих уста

Царица гордая и та

С тобой бы разделила это ложе

Горячкой твоего желанья налита

Увы но руки руки в них лишь пустота

И так гравюра с нежной плотью схожа

Перевод М. Яснова

* * *

Я порой вспоминаю забавный куплет

Никуда от него не деться

Если сердце ищет другое сердце

То это сердце и есть то сердце

Вот и я раздваиваюсь

Ибо я одинок

Я хотел бы уехать в город далекий

И жить-поживать Может чьи-то строки

Мне навеяли образ что в городе вечная ночь

Или мне это только метится

И я от себя самого убегаю прочь

Меня привлекает неведомость этой мглы

Мне бы стать орлом поскольку только орлы

Могут видеть солнце

В стране где оно не видно

Однако ночь безысходна луна больна

И только кричащим совам

Во тьме не спится

Или мне это только метится

Ибо я раздвоен

Кто знает что будет

Величье вечно

Двуличье вечно

Смерть бесконечна

Вовсе не надо

Пытать грядущее

Даже если мы можем

Прозреть грядущее

Вовсе не надо пытать грядущее

Не лучше ли попросту жить наслаждаясь прохладой вечерней

Дремать и мечтать что любой из надежд достоверней

Если что у меня и было так сердце из плоти

Я принес его к алтарю

Исполняя обет

Но увидел одно серебро

Серебро под тусклыми взглядами

Богородиц

А еще я увидел словно впервые

Золотые сердца Иисуса и Девы Марии

Святые сердца из мрамора

И из гипса

Которых так много в соборах

Я был пристыжен

И запрятал поглубже сердце из плоти

Сердце мое такое

Окровавленное живое

И потом я вышел со страхом глядя

Как сердца золотые пылали там в церкви

Сзади

Но сердце мое так меня стесняло

Что я закопал его в землю

Подальше

От монахов и от церквей

Принесите же черный ирис

Принесите туда где лежит оно утихомирясь

Черный ирис и розовый олеандр

вернуться

Слова где «эль» в конце как отзвук небосвода — имеются в виду «архангельские» имена, в частности имя архангела Гавриила (франц. Gabriel), которое в оригинале рифмуется со словами «небо» и «мед» (соотв. франц. «ciel» и «miel»).

вернуться

Горе одинокому (лат.) — цитата из Библии (Эккл. 4, 10).

вернуться

Диоген — древнегреческий философ-моралист Диоген Синопский (ок. 400 ок. 325 до н. э.), практиковавший крайний аскетизм и, по преданию, живший в пифосе — глиняном сосуде для хранения зерна.

вернуться

Онан — библейский персонаж, сын Иуды (Быт. 38, 9).

2

Источник: https://www.booklot.ru/authors/apolliner-giyom/book/rannie-stihotvoreniya-18961910/content/446913-zolotoy-son/

Читать

1

Однажды Аполлинер написал: «Все мои стихи — это поминовение мгновений моей жизни».

Читайте также:  Таймырский заповедник: животные, птицы и растения

Гийом Аполлинер был удивительным в своем роде поэтом. Я имею в виду не его поразительную проницательность, не его открытия, не его роль «завершителя» классического периода французской поэзии и пропагандиста нового лирического сознания. Речь о том, что почти все, написанное Аполлинером, — про него самого и только про него самого.

Прежде всего, что понятно, — любовная лирика. В редких стихах оптимистическая, по большей части наполненная недосказанной меланхолии, а то и трагичности.

Проза поэта по природе своей — не исповедальная, но и в ней он нередко ассоциирует себя со своими героями и персонажами, то с трагическим пафосом, то с едкой иронией рассказывая о себе или о том, как он представляет мироустройство и свое место в культуре.

В новелле «Эстетическая хирургия» автор повествует о фантастической клинике, врачи которой совершают чудеса: фабричный надзиратель обзаводится здесь еще тремя глазами, политик — дополнительным ртом, полицейский — новой парой рук, а знаменитый натуралист просит пересадить ему на кончики пальцев глаза колибри, чтобы еще пристальнее изучать природу. Рассказчик иронически подтрунивает над ретивостью ученых, готовых видеть в физическом улучшении человеческой породы панацею от бед современной цивилизации.

Но — как это нередко случалось в писательской практике Аполлинера — сюжет оказался только поводом, чтобы вывести формулу для нового явления. Так под его пером появились в свое время орфизм и сюрреализм. Так на смену пластической пришла эстетическая хирургия.

Новое сознание, о котором Аполлинер размышлял всю свою творческую жизнь и которое в конце ее «сформулировал» в работе «Новое сознание и поэты», требовало новой эстетики. «Возникающее новое сознание, — писал он, — намерено прежде всего унаследовать от классиков твердое здравомыслие, убежденный критический дух, цельный взгляд на мироздание и человеческую душу…

Исследование и поиск истины — как в сфере, скажем, этической, так и в области воображения — вот основные признаки этого нового сознания».

В то же время оно требует «невообразимой по изобилию свободы», это синтез искусств, это литературный эксперимент и это — изумление.

«Именно благодаря изумлению, благодаря той значительной роли, какую отводит оно изумлению, новое сознание отличается от всех предшествующих художественных и литературных движений…

Новое сознание — это сознание той самой эпохи, в которой мы живем. Эпохи, изобилующей неожиданностями»[1].

Новая эстетика, которую предлагает Аполлинер, лежит в русле объединительной идеи: это эстетика всего здравого в классической традиции и всего необходимого, чтобы отступить от нормы.

2

Явлением поэта буквально отмечено наступление столетия: осенью 1901 года увидели свет первые публикации — сначала стихи, потом статья, и с этого времени отсчитывается существование в литературе Вильгельма Костровицкого, который через год, с публикации рассказа «Ересиарх», обрел литературную жизнь и судьбу под именем Гийома Аполлинера.

Его последнее по времени собрание сочинений (далеко не полное — в нем, в частности, отсутствует переписка) насчитывает четыре увесистых тома в самом престижном французском издании — «Библиотеке Плеяды», однако лирика и поэтический театр занимают всего лишь один из этих томов.

Великий поэт был и блестящим прозаиком, автором книг «Гниющий чародей» (1909), «Ересиарх и Кº» (1910), «Конец Вавилона» (1914), «Три Дон Жуана» (1915), «Убиенный поэт» (1916), «Слоняясь по двум берегам» (1918), «Сидящая женщина» (опубликована в 1920 году), многих рассказов, сказок и историй, сохранившихся в рукописях или разбросанных по журналам, и проявил в них себя мастером самых разных литературных жанров — от элитарных до ставших впоследствии массовыми.

Аполлинер всегда подчеркивал, что считает для себя прозу не менее значимой, чем поэзия; с особым пристрастием он относился к новеллам, составившим книгу «Ересиарх и Кº», и полагал, что наделен талантом рассказчика не меньшим, чем талант лирического поэта.

Но самыми существенными он считал два своих прозаических произведения, жанр которых достаточно трудно определить, — будем называть их притчами: «Гниющий чародей» (версии отдельных главок появлялись в периодике начиная с 1904 года вплоть до выхода книги в 1909 году) и «Убиенный поэт» (вошедший в одноименный сборник, который был опубликован осенью 1916 года).

Проза Аполлинера была по-настоящему собрана через много десятилетий после его смерти. Читатели традиционно предпочитали стихи, исследователи — биографию, и только он сам — во множестве намеков, пассажей, оброненных фраз — настаивал на собственной оценке своего творчества, в которой проза нередко занимала приоритетное положение.

От первых набросков «Гниющего чародея», относящихся к 1898 году, до фрагментов незаконченного романа 1918 года «Привидение рода Гогенцоллернов», опубликованных только в 1977 году, написаны десятки новелл и эссе, несколько романов, в которых пережитое автором, прочитанное и услышанное сливаются в единую вселенную аполлинеровской прозы.

Говоря кратко, эксперимент Аполлинера-прозаика заключался в попытке продолжить, приблизить к современности, максимально разнообразить виды и жанры литературы и художественно их обосновать; его прозаическое творчество — это квинтэссенция грядущей беллетристики. Он оказался сродни Сезанну, чьим полотнам посвятил многие страницы своих критических изысканий и в ком усматривал ростки чуть ли не всех течений новейшей живописи.

Он одним из первых начал осваивать жанр фэнтези, попытавшись привнести в осмысление современности художественный опыт Средневековья. Он написал ряд новелл авантюрно-фантастического характера, выказав себя наследником Эдгара По и Гофмана и предшественником Марселя Эме и Пьера Буля.

Он развил классическую традицию атеистической литературы, доведя атеизм до абсурда, а религию — до чернокнижия.

Он стал подробным бытописателем, и его страсть к коллекционированию книг, редких слов, необычных предметов, камней, кулинарных рецептов, раритетов самого разного толка нашла отражение в его многочисленных перечислениях, в созданиях каталогов — в том, что было вскоре подхвачено сюрреалистами.

Он увлекался этнографией и оставил несколько великолепных этнографических зарисовок. Он отдал дань мелодраме и философскому диалогу, самой неожиданной фантастике и натурализму, детективу и памфлету.

Он сделал попытку создать и теоретически обосновать новый театр и написал первую «сюрреалистическую» пьесу «Груди Тиресия», поставленную в 1917 году, который был, как говорили современники, «годом великих скандалов в искусстве».

Он был неутомимым исследователем фривольной и потаенной литературы прошлого, публикатором маркиза де Сада и Аретино, да и сам написал несколько эротических произведений, не столько в трудную минуту зарабатывая деньги, сколько в очередной раз пытаясь доказать — прежде всего себе, — что для него нет ничего невозможного или запретного в литературе.

Но главные его силы, время, эрудиция, фантазия уходили на колоссальную по интенсивности работу журналиста и критика искусства. Он вел многочисленные хроники в многочисленных газетах и журналах, не гнушаясь самыми мелкими событиями повседневности, о которых писал так же пылко, как о значительных событиях тогдашней художественной жизни.

Он стал признанным авторитетом и знатоком в области искусства и литературы. Это был гигантский труд, который можно выразить всего двумя словами: Гийом Аполлинер.

Читайте также:  Василий тёркин: характеристика и образ героя в одноимённой поэме а.т. твардовского

3

Друзья Аполлинера любили его рисовать. Вламинк, Матисс, Таможенник Руссо, особенно Пикассо.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=210283&p=10

Гийом Аполлинер – Ранние стихотворения (1896-1910)

Здесь можно скачать бесплатно “Гийом Аполлинер – Ранние стихотворения (1896-1910)” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Поэзия. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Ранние стихотворения (1896-1910)” читать бесплатно онлайн.

В книгу французского поэта Гийома Аполлинера (1880 — 1918), выдающегося представителя европейской культуры XX века, входят переводы, дающие многогранный образ его лирического наследия.Поэт, прозаик, драматург, литературный критик и теоретик искусства — именно в лирике Аполлинер подвел итог традиционной поэзии и в то же время проявил себя как новатор и экспериментатор.

Гийом Аполлинер

Ранние стихотворения

(1896–1910)

О небо, ветеран в одних обносках, Ты служишь нам уже пять тысяч лет, Лохмотья туч торчат из дыр сиротских, Но солнце — орден, знак твоих побед.

Глядишь на земли — что, не скучен лоск их Банальных декораций, пошлый свет? О небо, ветеран в одних обносках, Ты служишь нам уже пять тысяч лет.

Тебе, должно быть, весело вверху От наших криков, жалоб, жестов броских: Тщеславье и другую шелуху Ты видишь в душах, низменных и плоских… О небо, ветеран в одних обносках!

Перевод М. Яснова

С небес вернулся Феб; пора на отдых Флоре; К Цитере[3] ластилось раскатистое море,

И белокурая пособница страстей Венера слушала, как гимн слагают ей.

Олимп наполнился. Но Громовержец вскоре Обеспокоенно возвысил голос в хоре

Он перепуганных зовет своих детей: Грозит бессмертным смерть, грядет исход их дней!

И небо вздрогнуло от слухов непривычных, И пробил смертный час для всех богов античных,

И чей-то крик взлетел до самых облаков: «Родился Иисус! Его настало время! Бессмертен только он, рожденный в Вифлееме! Пан умер! Умер Пан! И больше нет богов!»

Перевод М. Яснова

Моему другу Жеану Локу[5]

В день розовый, мутно-лиловый или зеленый, В чьем небе плавали скуки лучи, В ночи, Где бродят пьерро в бумажных коронах, Пьерро, что похожи на призраков бледных; в ночи, Рассыпавшей звездные груды Камней драгоценных, мерцающих в небе устало, (Рубины, опалы, Спинель, изумруды) Бегут, напевая, шуты, коломбины, Полишинели с хлопушкой в руке, Бегут мушкетеры, бегут арлекины, Бегут под дождем разноцветным, и вскинул Праздничный город свой плащ из огней, и звенят мандолины И трубы трубят. А там вдалеке Король безумцев, король Карнавала Горит, подожженный (Рубины! Кораллы!) Король Карнавала, что с вами стало? Своим народом свергнуты вы! Увы! Король Карнавала горит, И песня звенит, И шампанское льется, И канонада вдали раздается, То пушка гремит, И она говорит О том, что умер король Карнавала; И всходит луна, озаряя устало Небо в россыпи бледных камней (Изумруды, рубины, жемчуг, опалы), Луна средь мерцающих звездных огней Подобна лампе в руке Аладина, Лампе, что сказочный сад озарила, Где камни свисают с незримых ветвей (Рубины, жемчуг, брильянты, опалы), И шум утихает, И ночь умирает, И бледное утро всплывает устало.

Перевод М. Кудинова

Заря-юница, О солнце грезящая, лишь о нем одном, А зимнее светило чуть искрится, Как замороженное, в небе ледяном

Заря-юница Разгоняет мрак Так медленно, что можно видеть, как Она от холода багрится, И утренник ознобом обдает Еще не пробужденный небосвод.

И вот На свет выходит тусклое созданье, Как будто зимних фей печальный хоровод Похитил у него сиянье. И юная заря, Еще горя, Но слезы утирая, Теряет краски, умирая На небе декабря, Которое, стыдясь, глядит уныло На им рожденное, но мертвое светило.

Перевод М. Яснова

Сантабаремский монах,[7] Одетый в черную рясу, Бледные руки простер, призывая Лилит.

[8] Орлан в ночной тишине Прокричал зловеще три раза И воскликнул монах: «Летит она! Вижу, летит! А за нею три ангела…» — Здесь обрывается книга, которую черви изъели, И встает предо мною далекая ночь С ущербной луной; О императорах думаю я византийских, Затем предо мной Возникает алтарь в облаках фимиама, И розы Леванта[9] мерещатся мне, И глаза алмазные жаб, загораясь, мерцают во тьме, И думаю я о магической книге, Которую черви изъели; Алхимика вижу я, Вижу монаха в заброшенной келье, И я погружаюсь в мечты, а рассвет аметистом горит, И не знаю сам почему, Я думаю о бородатых уродах, о великанах, о тайне Лилит, И охвачен я дрожью; Мне слышится в комнате шорох, Как будто шелк в полумраке шуршит.

Перевод М. Кудинова

Кольцо на пальце безымянном За поцелуем шепот грез Вся страсть признания дана нам В кольце на пальце безымянном Вколи в прическу пламя роз

Перевод М. Яснова

* * *

Мы смотрели в тот теплый вечер Как над озером наклонясь Ивы робко горбили плечи Плыли лебеди В этот час Умирает день Он угас

Перевод Э. Линецкой

* * *

Улетела моя щебетунья От меня под дождем проливным В городок по соседству улетела моя щебетунья Чтобы там танцевать с другим Что ни женщина лгунья лгунья

Перевод М. Яснова

* * *

Люблю ли я ее не знаю Простит ли мне зима грехи На небе шуба дождевая Любови прячутся тихи И гибнут от Любви сгорая

Перевод М. Яснова

Напев коротких слов призыв из тихой дали Порой ловлю впотьмах Он мне любовь дарит в сегодняшней печали Надежду в завтрашних скорбях Слова где «эль» в конце как отзвук небосвода[10] О простота Трель вдумчивых небес хмель вожделенный меда Как хмель душист как трель чиста

Читайте также:  Настасья филипповна: характеристика и образ героини в романе ф.м. достоевского "идиот"

Перевод М. Яснова

Губы ее приоткрыты Солнце уже взошло И проскользнуло в комнату Сквозь ставни и сквозь стекло И стало тепло Губы ее приоткрыты И закрыты глаза А лицо так спокойно что сразу видно какие Снятся ей сны золотые Нежные и золотые Мне тоже приснился сон золотой Будто с тобой У древа любви мы стоим А под ним Ночью безлунной и солнечным днем Время подобно снам Там котов ласкают и яблоки рвут И темноволосые девы дают Плоды отведать котам Губы ее приоткрыты О как дыханье легко Этим утром в комнате так тепло И птицы уже распелись И люди уже в трудах Тик-так тик-так Я вышел на цыпочках чтоб не прервать Сон ее золотой

Перевод М. Яснова

Сегодня был долог день Он кончился наконец А завтра все опять повторится Там на горе опускается вечер На заколдованный замок Мы устали сегодня Но дома Ужин дымится А завтра с утра Мы снова Займемся своим трудом Вот так-то Добрые люди

Перевод М. Яснова

* * *

О сердце я познал прекраснейшую боль Магнит златых волос манит меня и губит О сердце гордое я знаю я король Которого увы любовь его не любит

Никто мне путь сквозь лес к ней спящей не прорубит О сердце бедное горька твоя юдоль Пускай же хоть тебя фортуна приголубит А я уж до конца свою сыграю роль

Король я но умру бродягой под забором Сжав зубы я гляжу как мечутся мечты Наивные мечты с печальным детским взором Но Смело в путь кричит мне ветер с высоты И указующе топорщатся персты Еловых тощих рук над неподвижным бором

Перевод М. Ваксмахера

Источник: https://www.libfox.ru/131092-giyom-apolliner-rannie-stihotvoreniya-1896-1910.html

Читать онлайн “Мост Мирабо [билингва]” автора Аполлинер Гийом – RuLit – Страница 10

Заря-юница, О солнце грезящая, лишь о нем одном, — А зимнее светило чуть искрится, Как замороженное, в небе ледяном — Заря-юница Разгоняет мрак Так медленно, что можно видеть, как Она от холода багрится, И утренник ознобом обдает Еще не пробужденный небосвод. И вот На свет выходит тусклое созданье, Как будто зимних фей печальный хоровод Похитил у него сиянье. И юная заря, Еще горя, Но слезы утирая, Теряет краски, умирая На небе декабря, Которое, стыдясь, глядит уныло На им рожденное, но мертвое светило.

L'anneau se met à l'annulaire Après le baiser des aveux Ce que nos lèvres murmurèrent Est dans l'anneau des annulaires Mets des roses dans tes cheveux

Кольцо на пальце безымянном За поцелуем шепот грез Вся страсть признания дана нам В кольце на пальце безымянном Вколи в прическу пламя роз

* * * (S'en est allée l'amante…)

S'en est allée l'amante Au village voisin malgré la pluie Sans son amant s'en est allée l'amante Pour danser avec un autre que lui Les femmes mentent mentent

* * *(Улетела моя щебетунья…)

Улетела моя щебетунья От меня под дождем проливным В городок по соседству улетела моя щебетунья Чтобы там танцевать с другим Что ни женщина лгунья лгунья.

* * *(Je ne sais plus ni si je l'aime…)

Je ne sais plus ni si je l'aime Ni si l'hiver sait mon péché Le ciel est un manteau de Iaine Et mes amours s'étant cachs Périssent d'amour en moi-même

* * *(Люблю ли я ее не знаю…)

Люблю ли я ее не знаю Простит ли мне зима грехи На небе шуба дождевая Любови прячутся тихи И гибнут от Любви сгорая

J'entends parfois une voix quiète d'absente Dire de petits mots Qui font que j'aimerai chaque douleur présente Et tout l'espoir des prochains maux

Mots finissant en el comme le nom des anges О puérilités Le ciel que l'on médite et le miel que l'on mange Fraîcheur du miel ô ciel d'été

Напев коротких слов призыв из тихой дали Порой ловлю впотьмах Он мне любовь дарит в сегодняшней печали Надежду в завтрашних скорбях

Слова где «эль» в конце как отзвук небосвода[5] О простота Трель вдумчивых небес хмель вожделенный меда Как хмель душист как трель чиста

Ses lèvres sont entr'ouvertes Le soleil est levé Il se glisse en la chambre Malgré les volets Il fait tiède Ses lèvres sont entr'ouvertes Et ses yeux sont clos Le visage est si calme que je devine des rêves Quiets et doux Très doux

Je me souviens d'avoir rêvé Que l'on vivait Autour D'un grand pommier d'amour Par de doux jours pareils aux nuits sans lune Et l'on passait le temps à caresser les chats Tandis que des filles brunes Cueillaient les pommes une à une Pour les donner aux chats

Ses lévres sont entr'ouvertes О les calmes respirs Ce matin la grande chambre est si tiède Dehors les oiseaux chantent Et des hommes travaillent déjà

Tic tac tic tac Je sors sur la pointe des pieds Pour ne pas troubler le bon sommeil

Губы ее приоткрыты Солнце уже взошло И проскользнуло в комнату Сквозь ставни и сквозь стекло И стало тепло Губы ее приоткрыты И закрыты глаза А лицо так спокойно что сразу видно какие Снятся ей сны золотые Нежные и золотые

Мне тоже приснился сон золотой Будто с тобой У древа любви мы стоим А под ним Ночью безлунной и солнечным днем Время подобно снам Там котов ласкают и яблоки рвут И темноволосые девы дают Плоды отведать котам

вернуться

Первое появление псевдонима «Гийом Аполлинер». (В печати этим псевдонимом впервые был подписан рассказ «Ересиарх», опубликованный в 1902 г.)

вернуться

— Имеются в виду «архангельские» имена (Mots finissant en el comme le nom des anges), в частности имя архангела Гавриила (Gabriel), которое в оригинале рифмуется со словами «небо» и «мед» (соотв. франц. «ciel» и «miel»).

Источник: https://www.rulit.me/books/most-mirabo-bilingva-read-359119-10.html

Ссылка на основную публикацию