Стихи о природе зарубежных поэтов

Зарубежные стихи о природе

Стихи зарубежных авторов, а также авторов, пишущих на иностранных языках, о природе.

природа мать, с ней не шути, нет сил, терпеть притворство, ты брось инет, ко мне приди, поверь, что это просто! пойти на зов, во тьму ночи, забыть свой страх и боли, но комп завис, хоть лбом стучи,

и ночь страшнее боли …

Природы слышу тихий шёпот, Что шепчет мне – не разобрать. Коней величественный топот, В них магнетическая стать. Трава склонилась над тропинкой, На подорожнике роса.

Лопух мне машет паутинкой, Над васильком звенит оса. Листвой берёзы шелестели, Сказать стремятся что-то мне. И соловья певучи трели, Ревущий бас шмеля на пне… Я шёл и слушал мать-природу, Её спокойствием дыша.

Взгляд поднимая к небосводу,

В полёт рвалась моя душа.

Природой созданный крестьянин Нагрёб в именьях сенный стог И занемог от колких граней, Коль длани сеном в кровоток Он по испёк – ладонь-долони Из трещин, выкроивши соли… И тут же прочь пустился в ночь Солёных дней осенних – дождь Пригладил жёлтое – убранство Сереющим, прикрывши рябь… Кому белеть (едва ли знать?!) В плену предзимнего мытарства… Уснула горькая судьба… Вздыхает, мучая себя…

23. 09. 14

Природа мая робко и стыдливо Одежды примеряет после сна, В саду цветут черёмуха и слива — Дух лирикой наполнила весна! Как рад одетым в листья деревцам. На гладь воды легла плакучесть ивы… Я вновь, подобно счастья кузнецам, Кажусь себе беспечным и счастливым. Владимир Зайченко

=================

Только природа человека спасёт! Она красоту на планету несёт… Человеку давно… пора уж понять! Природе стоит завсегда помогать. Пора бы в Мире прекратить воевать… Миллиарды на ветер хватит кидать!!! Помочь землице нашей родной…

Чтоб вся благоухала, природой такой!!!

Цвета смывает дождь осенний, Тепла остатки не хранит, Наряд пожухлый акварельный Уже не моден и забыт. И парка остов обнажённый Чернеет в лужах — зеркалах. Лишь свет я вижу отражённый В златых церковных куполах. Вся очищается природа, Стирает след пустых обид. И первым снегом,скрыв невзгоды,

Уж на Покров она блестит.

Мне до чертиков надоел этот фарс, торговаться пустыми надеждами, Встрепенулся в горах снежный барс, И слышны стали рыки медвежие Покачнулся Земной небосвод Человеческой участью тронутый, И природа ведет хоровод В уголке, что остался нетронутым. Завела свою песню метель На свой лад и в свое упоение. Где-то жарким становится день Вопреки нашим чувствам и мнениям. Что же ты ЧЕЛОВЕЧЕСТВО делаешь? кто дал право тебе так творить. Ты умом своим правды не ведаешь?

Что не сможем мы…

Шелест миллиарда листьев — успокоил волненье мыслей. Ветра легкое дуновенье — дало душе тепла мгновенье. Когда на душе тревога, испуг — Природа утешит, как истинный друг.

Солнце и тучка, цветочек и птица — Помогут надежде в душе возродиться. Небу доверься, доверься судьбе; Природа и Мудрость поддержат везде.

Все страхи отбрось, мечту возроди О мире и счастье на Млечном Пути.

Тарас Тимошенко

Роза всем нам знакома. Без цветов мир так пуст! У соседнего дома Вижу розовый куст. Жизнь полна разной прозы. Люди множат грехи. Но цветущие розы — Как природы стихи.

5 июля 2011 г.

Мне не нужно собрание разлуки И вкус любви пригоршнями сполна Я верен изучению науки, Живу мечтами о тебе И знаю сам, Что мир прекрасен: Солнечные волны несут в себе любовь, И ветер нас бодрит, А ночью притяжение луны Дарует вкус свободы Приливов череда Морских и океанских Вот колдовство природы И мираж, а не обман Похоже лишь на то, Как воют ночью волки На красоту звезды Всех звезд Так впечатляет Очарует

Просто как понять.

Источник: https://www.SunHome.ru/poetry/zarubezhnie-stihi-o-prirode

Стихи о природе зарубежных классиков

Природа везде красива независимо от континента. Зарубежные классики поэты тоже не могли не описать всю неотразимость и величие окружающего их мира.

Иоганн Гете
Нежданная весна

Впрямь ли настали Вешние дни? Солнце и дали Дарят они. Что это — нивы? Луг или лог? Всюду бурливый Плещет поток. В небе, в озерах Блеск серебра И златоперых Рыбок игра. Тучам вдогонку Крылья шуршат С ясной и звонкой Музыкой в лад. Роем веселым По берегам Лакомки-пчелы Никнут к цветам.

Воздух как будто Дрожью пронзен. Сладкая смута И полусон. Ветры взыграют, Куст всполошат И прилетают, Стихнув, назад — В мягкие узы Грудь оплести.

В помощь мне, музы, Счастье нести! В сутолоке пестрой Сам я не свой: Легкие сестры, Она — со мной!

Джон Китс
Ода к осени

Пора плодоношенья и дождей! Ты вместе с солнцем огибаешь мызу, Советуясь, во сколько штук гроздей Одеть лозу, обвившую карнизы; Как яблоками отягченный ствол У входа к дому опереть на колья, И вспучить тыкву, и напыжить шейки Лесных орехов, и как можно доле Растить последние цветы для пчел, Чтоб думали, что час их не прошел И ломится в их клейкие ячейки.

Кто не видал тебя в воротах риг? Забравшись на задворки экономии, На сквозняке, раскинув воротник, Ты, сидя, отдыхаешь на соломе; Или, лицом упавши наперед И бросив серп средь маков недожатых, На полосе храпишь, подобно жнице, Иль со снопом одоньев от богатых, Подняв охапку, переходишь брод; Или тисков подвертываешь гнет И смотришь, как из яблок сидр сочится.

Где песни дней весенних, где они? Не вспоминай, твои ничуть не хуже, Когда зарею облака в тени И пламенеет жнивий полукружье, Звеня, роятся мошки у прудов, Вытягиваясь в воздухе бессонном То веретенами, то вереницей; Как вдруг заблеют овцы по загонам; Засвиристит кузнечик; из садов Ударит крупной трелью реполов И ласточка с чириканьем промчится.

Иоганн Гете
Сверху сумерки нисходят

Сверху сумерки нисходят, Близость стала далека, В небе первая восходит Золотистая звезда. Все в неверность ускользает, Поднялась туманов прядь, Сумрак темный отражает Озерная сонно гладь.

Вот с восточного предела Ожидается луна. С ивой стройною несмело Шутит близкая волна; Сквозь теней круговращенье Лунный свет то там, то сям, — И прохлада через зренье Проникает в сердце к нам.

Джон Китс
Осень

Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, — Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед! Твой склад — в амбаре, в житнице, в дупле. Бродя на воле, можно увидать Тебя сидящей в риге на земле, И веялка твою взвевает прядь. Или в полях ты убираешь рожь И, опьянев от маков, чуть вздремнешь, Щадя цветы последней полосы, Или снопы на голове несешь По шаткому бревну через поток. Иль выжимаешь яблок терпкий сок За каплей каплю долгие часы… Где песни вешних дней? Ах, где они? Другие песни славят твой приход. Когда зажжет полосками огни Над опустевшим жнивьем небосвод, Ты слышишь: роем комары звенят За ивами — там, где речная мель, И ветер вдаль несет их скорбный хор. То донесутся голоса ягнят, Так выросших за несколько недель, Малиновки задумчивая трель И ласточек прощальный разговор!

Иоганн Гете
Март

Снег падает все боле, И не приходит час, Чтоб все цветочки в поле, Чтоб все цветочки в поле Порадовали нас. Сиянием июня Нам только лжет весна. А ласточка-то лгунья, А ласточка-то лгунья Примчалась, но одна. Один я. В дни расцвета Уныло все кругом. Но вмиг настанет лето, Но вмиг настанет лето, Лишь будем мы вдвоем.

Иоганн Гете
На озере

И жизнь, и бодрость, и покой Дыханьем вольным пью. Природа, сладко быть с тобой, Упасть на грудь твою! Колышась плавно, в лад веслу, Несет ладью вода. Ушла в заоблачную мглу Зубчатых скал гряда. Взор мой, взор! Иль видишь снова Золотые сны былого? Сердце, сбрось былого власть, Вновь приходит жизнь и страсть. Пьет туман рассветный Островерхие дали. Зыбью огнецветной Волны вдруг засверкали. Ветер налетевший Будит зеркало вод, И, почти созревший, К влаге клонится плод.

Источник: http://krasivye-stihi.3dn.ru/load/o_prirode/stikhi_o_prirode_zarubezhnykh_klassikov/63-1-0-304

Веселые стихи зарубежных авторов

               * * * История эта правдива вполне:в одной небольшой отдаленной стране,в одном очень маленьком доме с крылечкомодин очень маленький жил человечек,а с ним исключительно малая мышка…Казалось бы, с виду такие малышки,А петь начинали, — и странно всем былооткуда берутся и голос и сила?Сидят на крылечке, поют себе хором,а песенку слышно за речкой и бором…Казалось бы, оба — такие малышки, —

всего-то пустяк: человечек и мышка.

      Перевод Михаила Грозовского

   Ночные мысли черепахи,
   страдающей от бессонницы
   на подстриженном газоне:

   Земля, конечно, плоская,
    Притом ужасно жесткая.

       Перевод Григория Кружкова

    Если я был бы…

Если я был бы маленький-маленький гном,Я умывался бы каплей одной дождя,Я бы на божьей коровке ездил верхом,Удочку прятал в дырочку от гвоздя,Я бы под дверями запросто проходил,Мне бы комар казался большим орлом,Блюдце — широким озером, если бы я был…Если бы я был маленький-маленький гном.

Читайте также:  Каспийское море (крупнейшее озеро)

Я бы ни папу, ни маму обнять не мог, Разве мизинчик, и то — не наверняка,Я бы в испуге шарахался из-под ногДаже полуторамесячного щенка.Если бы мне подарила конфету «Полет»Тетя, которая очень любит меня,Я бы конфету эту ел целый год,Фантик один разворачивал бы полдня.

Чтоб написать короткое слово «привет»,Я бы с неделю ворочал вечным пером…(Эти стихи я писал четырнадцать лет,

Я ведь и есть маленький-маленький гном.)

               Перевод Григория Кружкова

          Микроб

     Микроб — ужасно вредное животное:     Коварное и, главное, щекотное.     Такое вот животное в живот     Залезет — и спокойно там живет.

     Залезет, шалопай, и где захочется     Гуляет по больному и щекочется,     Он горд, что столько от него хлопот:     И насморк, и чихание, и пот.

     Вы, куклы, мыли руки перед ужином?     Ой, братец Лис, ты выглядишь простуженным…     Постой-ка, у тебя горячий лоб:

     Наверное, в тебе сидит микроб!

                  Перевод Григория Кружкова

      Увы!

Энн, скорей беги сюда!Видишь, там сковорода?Рыба, что на ней печется,Протянула мрачно: «Мда-а…».Если это я придумал,Не сносить мне головы!Рыба, вынырнув из масла,Грустно молвила: «Увы!».Так тоскливо, так несчастноРыба на меня смотрела,А потом, нырнув обратно,

Снова в масле зашипела.

         Джемима

   Имя мое — Джемима.   Но разве же это имя?   Мой папа — добрейшей души человек,   И мама, и Боб — зовут меня «Мэг».   И только сестра, завистливо глядя   На чудных волос моих светлые пряди,   Кричит, насмехаясь, дурацкое имя:

   «Джемима, Джемима, Джемима!»

             Перевод Анны Крючковой

01.09.1999

Источник: https://read-ka.cofe.ru/U-nas-v-gostyah-poet/Veselyie-stihi-zarubezhnyih-avtorov

Коллектив авторов — Стихи русских и зарубежных поэтов

Здесь можно скачать бесплатно » Коллектив авторов — Стихи русских и зарубежных поэтов» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Поэзия, издательство ЛитагентРидеро78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «Стихи русских и зарубежных поэтов» читать бесплатно онлайн.

Сборник состоит из более 300 избранных стихотворений 120 русских и зарубежных поэтов, со дня смерти которых прошло более 70 лет. Указаны их годы жизни, фамилии расположены по алфавиту. Стихи не претендуют на какую-то антологию. Цель этой подборки одна – ознакомить читателя с рядом хороших стихов разных авторов, заинтересовать его этим видом искусства. Составил В. Федоровский

Стихи русских и зарубежных поэтов

(составил В. Федоровский)

Составитель В. Федоровский

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

*** Санкт-Петербург – гранитный город, взнесённый словом над Невой, Где небосвод давно распорот Адмиралтейскою иглой! Как явь, вплелись в твои туманы виденья двухсотлетних снов.

О, самый призрачный и странный из всех российских городов. Недаром Пушкин и Растрелли, сверкнувши молнией в веках, Так титанически воспели тебя – в граните и стихах.

И майской ночью в белом дыме, и в завываньи зимних пург Ты всех прекрасней – несравнимый, блистательный Санкт-Петербург!

*** Знайте: когда-то, и как-то, и где-то одинокий поэт жил да был… И всю жизнь свою, как все поэты, он писал, пил вино и любил. Обогнавши Богатство и Славу, Смерть пришла и сказала ему: – Ты поэт, ты бессмертен! И, право, как мне быть, я никак не пойму. Улыбаясь, развёл он руками, и с поклоном промолвил в ответ: – В жизни я не отказывал даме! Вашу руку!.. И умер поэт.

*** Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, что я её любил, А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело, Я у Неё одной ищу ответа, Не потому, что от неё светло, А потому, что с ней не надо света.

***

Минувшей юности своей забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней подготовляют нас для сцены.

Нам говорят: «Ничтожен свет, в нём все злодеи или дети, В нём правды нет, в нём сердца нет, но будь и ты, как все на свете».

И вот чтоб выйти напоказ, мы наряжаемся в уборной; Пока никто не видит нас, мы смотрим гордо и задорно. Вот вышли молча и дрожим, но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, украдкой глядя на суфлёра.

И говорим мы о добре, о жизни честной и свободной, Что в первой юности поре звучит тепло и благородно; О том, что жертва – наш девиз, о том, что все мы, люди, – братья, И публике из-за кулис мы шлём горячие объятья.

И говорим мы о любви, к неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, о том, какие в сердце муки. И сами видим без труда, как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, чтоб побледнеть, кладёт белила.

Потом, не зная, хороши ль иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль уж мы берёмся без тревоги. И мы смеёмся надо всем, тряся горбом и головою, Не замечая, между тем, что мы смеёмся над собою.

Но холод в нашу грудь проник, устали мы – пора с дороги: На лбу чуть держится парик, слезает горб, слабеют ноги… Конец! Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела. Далёко автор где-то там, ему до нас какое дело.

И, сняв парик, умыв лицо, одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, пустые улицы темны, На чёрном небе звёзд не видно – они давно погашены… Мы зябнем, стынем, изнывая, а зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая нас мёртвым холодом своим.

*** Небо было чёрным, ночь была темна. Помнишь, мы стояли молча у окна, Непробудно спал уж деревенский дом; Ветер дул сердито под твоим окном; Дождь шумел по крыше, стёкла поливал; Свечка догорела, маятник стучал.

Медленно вздыхая, ты глядела вдаль, Нас обоих грызла старая печаль. Ты заговорила тихо, горячо… Ты мне положила руку на плечо… И в волненье жадном я приник к тебе… Я так горько плакал, плакал о себе.

Сердце разрывалось, билось тяжело… То давно уж было, то давно прошло. О, как небо чёрно, о, как ночь темна, Как домами тяжко даль заслонена… Слёз уж нет… один я…и в душе моей, Верь, ещё темнее и ещё черней.

*** Светает… Не в силах тоски превозмочь, Заснуть я не мог в эту бурную ночь. Чрез реки и горы, и степи простор Вас, братья далёкие, ищет мой взор.

Что с вами? Дрожите ли вы под дождём В убогой палатке, укрывшись плащом, Иль стонете в ранах, томитесь в плену, Иль пали в бою за родную страну, И жизнь отлетела от лиц дорогих, И голос ваш милый навеки затих?

О, Господи, лютой пылая враждой, Два стана давно уж стоят пред тобой. О помощи молят тебя их уста, Один – за Аллаха, другой – за Христа. Без устали, дружно во имя твоё Работают пушка, и штык, и ружьё.

Но, Боже, один ты, и вера одна, Кровавая жертва тебе не нужна. Яви же борцам негодующий лик, Скажи им, что мир твой хорош и велик, И слово забытое братской любви В сердцах, омрачённых враждой, оживи!

*** Не говори, хотя б изнемогал ты в ранах, Что высохла вода, что нет нигде ключей, — Источник ты искал среди равнин песчаных, А в роще проглядел струившийся ручей.

Не говори, хотя б ты изнывал в печали, Что правды ты нигде не встретил на земле, — Звезда её тебе сияла в тёмной дали, Когда на огонёк ты шёл в полночной мгле.

Не говори, что всё, чего ты так напрасно Искал и не нашёл, – безумно лгавший сон… Не ты – другой найдёт ключ к радости прекрасной И жажду утолит отрадной влагой он.

*** Мне жаль цветов живых на кручах скал: Над бездной тёмной их никто не отыскал.

Жемчужин жаль, что красоту таят на дне; И одиноких гордых чувств так жалко мне.

И жалко тающих во мгле весенних грёз, Без меры жертв людских, невинных слёз; Желаний скованной души мне жаль, мне жаль, Без эха песен, что летят в глухую даль.

Отваги жаль, что дел напрасно ждёт, И жизни без любви – как сон уйдёт.

*** Лишь сердца одного, – так мало, ах, так мало, — Лишь сердца одного на свете надо мне, Чтоб близ меня оно любовью трепетало… И счастлив был бы я, и жил бы в тишине.

И уст хочу таких, чтоб я, как из пиалы, Мог счастье вечно пить из них, как в райском сне, И глаз, чтобы душа моя в них утопала, В их чудной, их святой блаженной глубине.

Лишь сердца одного, руки, чтоб веки нежно Усталых глаз моих закрыла мне она; И мне бы грезился мой ангел белоснежный, И мне бы чудилась лазури глубина.

Лишь сердца одного всегда просил у Бога. Но кто-то шепчет мне, что это слишком много.

*** Ты плачешь – светятся слезой ресницы синих глаз. Фиалка, полная росой, роняет свой алмаз.

Ты улыбнулась – пред тобой сапфира блеск погас: Его затмил огонь живой, сиянье синих глаз.

Вечерних облаков кайма хранит свой нежный цвет, Когда весь мир объяла тьма, и Солнца в небе нет.

Так в глубину душевных туч твой проникает взгляд: Когда погас последний луч – в душе горит закат.

Ю. Балтрушайтис

(1873—1944)

*** Брось свой кров, очаг свой малый, сон в тоскующей груди, И громады скал на скалы в высь немую громозди…

Божий мир ещё не создан, недостроен божий храм, Только серый камень роздан, только мощь дана рукам.

Роя путь к твердыне горной, рви гранит, ровняй холмы, Озари свой мрак упорный искрой, вырванной из тьмы.

Лишь свершая долг суровый в мире лени, праздной лжи Ты расширишь гранью новой вековые рубежи…

Лишь предав свой дух терпенью, им оправдан и спасён, Будешь малою ступенью в тёмной лестнице времён…

*** Тихо пело время, в мире ночь была Бледной лунной сказкой, ласкова, светла. В небе было много ярких мотыльков, Быстрых, золотистых, майских огоньков….

Искрами струился месяц в водоём, И в безмолвном парке были мы вдвоём. И земля, и небо были, как венец, Радостно замкнувший счастье двух сердец…

Онемело время. В мире вновь легла Поздняя ночная тишь и полумгла. В небе было много белых мотыльков, Медленных, холодных, мёртвых огоньков…

Был, как сон могильный, скорбен сон долин, И в заглохшем парке плёлся я один. Меркнули пустынно звёзды в тишине, Одиноко сердце плакало во мне…

Читайте также:  Диктант по русскому языку на тему весна (8 класс)

*** Она отдалась без упрёка, она целовала без слов. – Как тёмное море глубоко, как дышат края облаков!

Она не твердила: «Не надо», обетов она не ждала. – Как сладостно дышит прохлада, как тает вечерняя мгла!

Она не страшилась возмездья, она не боялась утрат. – Как сказочно светят созвездья, как звёзды бессмертно горят!

Н. Бараташвили

(1817—1844)

*** Цвет небесный, синий цвет, полюбил я с малых лет. В детстве он мне означал синеву иных начал.

И теперь, когда достиг я вершины дней своих, В жертву остальным цветам голубого не отдам.

Он прекрасен без прикрас – это цвет любимых глаз, Это взгляд бездонный твой, напоённый синевой, Это цвет моей мечты, это краска высоты.

В этот голубой раствор погружён земной простор. Это лёгкий переход в неизвестность от забот И от плачущих родных на похоронах моих.

Это синий негустой иней над моей плитой. Это сизый зимний дым мглы над именем моим.

Источник: https://www.libfox.ru/641855-kollektiv-avtorov-stihi-russkih-i-zarubezhnyh-poetov.html

Стихи о природе

Стихи русских поэтов о красоте родной природы, о временах года.

Рассвет
Александр БлокЯ встал и трижды поднял руки. Ко мне по воздуху неслись Зари торжественные звуки, Багрянцем одевая высь.

Казалось, женщина вставала, Молилась, отходя во храм, И розовой рукой бросала Зерно послушным голубям. Они белели где-то выше, Белея, вытянулись в нить И скоро пасмурные крыши Крылами стали золотить.

Над позолотой их заемной, Высоко стоя на окне, Я вдруг увидел шар огромный,

Плывущий в красной тишине.

Поле
Иван НикитинРаскинулось поле волнистою тканью И с небом слилось темно-синею гранью, И в небе прозрачном щитом золотым Блестящее солнце сияет над ним; Как по морю, ветер по нивам гуляет И белым туманом холмы одевает, О чем-то украдкой с травой говорит И смело во ржи золотистой шумит. Один я… И сердцу и думам свобода… Здесь мать моя, друг и наставник — природа. И кажется жизнь мне светлей впереди, Когда к своей мощной, широкой груди Она, как младенца, меня допускает

И часть своей силы мне в душу вливает.

Люблю людей, люблю природу
Владислав ХодасевичЛюблю людей, люблю природу, Но не люблю ходить гулять, И твердо знаю, что народу Моих творений не понять. Довольный малым, созерцаю То, что дает нещедрый рок: Вяз, прислонившийся к сараю, Покрытый лесом бугорок… Ни грубой славы, ни гонений От современников не жду, Но сам стригу кусты сирени

Вокруг террасы и в саду.

Иматра
Валерий БрюсовКипит, шумит. Она — все та же, Ее не изменился дух! Гранитам, дремлющим на страже, Она ревет проклятья вслух. И, глыбы вод своих бросая Во глубь, бела и вспенена, От края камней и до края, Одно стремление она.

Что здесь? драконов древних гривы? Бизонов бешеных стада? Твой грозный гул, твои извивы Летят, все те же, сквозь года.

Неукротимость, неизменность, Желанье сокрушить свой плен Горят сквозь зыбкую мгновенность, Венчанных радугам пен! Кипи, шуми, стремись мятежней, Гуди, седой водоворот, Дай верить, что я тоже прежний

Стою над распрей прежних вод!

О том, как хороша природа
Самуил МаршакО том, как хороша природа, Не часто говорит народ Под этой синью небосвода, Над этой бледной синью вод. Не о закате, не о зыби, Что серебрится вдалеке,- Народ беседует о рыбе, О сплаве леса по реке. Но, глядя с берега крутого На розовеющую гладь, Порой одно он скажет слово,

И это слово — «Благодать!».

Русская природа
Всеволод РождественскийТы у моей стояла колыбели, Твои я песни слышал в полусне, Ты ласточек дарила мне в апреле, Свозь дождик солнцем улыбалась мне. Когда порою изменяли силы И обжигала сердце горечь слез, Со мною, как сестра, ты говорила Неторопливым шелестом берез.

Не ты ль под бурями беды наносной Меня учила (помнишь те года?) Врастать в родную землю, словно сосны, Стоять и не сгибаться никогда? В тебе величье моего народа, Его души бескрайные поля, Задумчивая русская природа, Достойная красавица моя! Гляжусь в твое лицо — и все былое, Все будущее вижу наяву, Тебя в нежданной буре и в покое, Как сердце материнское, зову.

И знаю — в этой колосистой шири, В лесных просторах и разливах рек — Источник сил и все, что в этом мире

Еще свершит мой вдохновенный век!

Опять в природе перемена
Белла АхмадулинаОпять в природе перемена, окраска зелени груба, и высится высокомерно фигура белого гриба. И этот сад собой являет все небеса и все леса, и выбор мой благословляет лишь три любимые лица.

При свете лампы умирает слепое тело мотылька и пальцы золотом марает, и этим брезгает рука. Ах, Господи, как в это лето покой в душе моей велик. Так радуге избыток цвета желать иного не велит.

Так завершенная окружность сама в себе заключена и лишнего штриха ненужность

ей незавидна и смешна.

Плыли горы в лиловом тумане
Рюрик ИвневПлыли горы в лиловом тумане, Мы в Коджорах встречали зарю. Вы сказали: я из Гурджани И по-русски не говорю. Разве нужен язык аромату? Разве нужен язык цветку? И, внезапным волненьем объятый, Я кивал головой ветерку. Плыли горы в лиловом тумане, Мы в Коджорах встречали зарю. Вы сказали: я из Гурджани

И по-русски не говорю.

Я не ищу гармонии в природе

Источник: http://RusPoeti.ru/stihi/nature/

Стихи о смерти зарубежных поэтов

В продолжение предыдущей темы, в рубрике «Готика», небольшое дополнение — «Стихи о смерти зарубежных поэтов».

Стихи о смерти зарубежных поэтов

Лорд Байрон

Лорд Байрон

Места родимые! Здесь ветви вздохов полны, С безоблачных небес струятся ветра волны: Я мыслю, одинок, о том, как здесь бродил По дерну свежему я с тем, кого любил, И с теми, кто сейчас, как я, — за синей далью, — Быть может, вспоминал прошедшее с печалью: О, только б видеть вас, извилины холмов! Любить безмерно вас я все еще готов; Плакучий вяз! Ложась под твой шатер укромный, Я часто размышлял в час сумеречно-скромный: По старой памяти склоняюсь под тобой, Но, ах! уже мечты бывалой нет со мной; И ветви, простонав под ветром — пред ненастьем, — Зовут меня вздохнуть над отснявшим счастьем, И шепчут, мнится мне, дрожащие листы: «Помедли, отдохни, прости, мой друг, и ты!» Но охладит судьба души моей волненье, Заботам и страстям пошлет успокоенье, Так часто думал я, — пусть близкий смертный час Судьба мне усладит, когда огонь погас; И в келью тесную, иль в узкую могилу — Хочу я сердце скрыть, что медлить здесь любило; С мечтою страстной мне отрадно умирать, В излюбленных местах мне сладко почивать; Уснуть навеки там, где все мечты кипели, На вечный отдых лечь у детской колыбели; Навеки отдохнуть под пологом ветвей, Под дерном, где, резвясь, вставало утро дней; Окутаться землей на родине мне милой, Смешаться с нею там, где грусть моя бродила; И пусть благословят — знакомые листы, Пусть плачут надо мной — друзья моей мечты; О, только те, кто был мне дорог в дни былые, —

И пусть меня вовек не вспомнят остальные.

Перевод — А. А. Блока

«Надпись на чаше из черепа»

Не бойся: я — простая кость; Не думай о душе угасшей. Живых голов ни дурь, ни злость

Не изойдут из этой чаши.

Я жил, как ты, любил и пил. Теперь я мертв — налей полнее! Не гадок мне твой пьяный пыл,

Уста червя куда сквернее.

Быть винной чашей веселей, Чем пестовать клубок червивый. Питье богов, не корм червей,

Несу по кругу горделиво.

Где ум светился, ныне там, Умы будя, сверкает пена. Иссохшим в черепе мозгам

Вино — не высшая ль замена?

Так пей до дна! Быть может, внук Твой череп дряхлый откопает — И новый пиршественный круг

Над костью мертвой заиграет.

Что нам при жизни голова? В ней толку — жалкая крупица. Зато когда она мертва,

Как раз для дела пригодится.

Перевод — Л. Шифферса

Шарль Бодлер

Шарль Бодлер

Я вырою себе глубокий, черный ров, Чтоб в недра тучные и полные улиток Упасть, на дне стихий найти последний кров

И кости простереть, изнывшие от пыток.

Я ни одной слезы у мира не просил, Я проклял кладбища, отвергнул завещанья; И сам я воронов на тризну пригласил,

Чтоб остов смрадный им предать на растерзанье.

О, вы, безглазые, безухие друзья, О, черви! к вам пришел мертвец веселый, я;

О вы, философы, сыны земного тленья!

Ползите ж сквозь меня без муки сожаленья; Иль пытки новые возможны для того,

Кто — труп меж трупами, в ком все давно мертво?

Перевод — Эллиса

«Падаль»

Скажи, ты помнишь ли ту вещь, что приковала Наш взор, обласканный сияньем летних дней, Ту падаль, что вокруг зловонье изливала,

Труп, опрокинутый на ложе из камней.

Он, ноги тощие к лазури простирая, Дыша отравою, весь в гное и в поту Валялся там и гнил, все недра разверзая

С распутством женщины, что кажет наготу.

И солнце жадное над падалью сверкало, Стремясь скорее все до капли разложить, Вернуть Природе все, что власть ее соткала,

Все то, что некогда горело жаждой жить!

Под взорами небес, зловонье изливая, Она раскинулась чудовищным цветком, И задыхалась ты — и, словно неживая,

Готовилась упасть на свежий луг ничком.

Неслось жужжанье мух из живота гнилого, Личинок жадные и черные полки Струились, как смола, из остова живого,

И, шевелясь, ползли истлевшие куски.

Волной кипящею пред нами труп вздымался; Он низвергался вниз, чтоб снова вырастать, И как-то странно жил и странно колыхался,

И раздувался весь, чтоб больше, больше стать!

И странной музыкой все вкруг него дышало, Как будто ветра вздох был слит с журчаньем вод, Как будто в веялке, кружась, зерно шуршало

И свой ритмический свершало оборот.

Вдруг нам почудилось, что пеленою черной Распавшись, труп исчез, как побледневший сон. Как контур выцветший, что, взору непокорный,

Воспоминанием бывает довершен.

Читайте также:  Тёмная материя во вселенной

И пес встревоженный, сердитый и голодный, Укрывшись за скалой, с ворчаньем мига ждал, Чтоб снова броситься на смрадный труп свободно

И вновь глодать скелет, который он глодал.

А вот придет пора — и ты, червей питая, Как это чудище, вдруг станешь смрад и гной, Ты — солнца светлый лик, звезда очей златая,

Ты — страсть моей души, ты — чистый ангел мой!

О да, прекрасная — ты будешь остов смрадный, Чтоб под ковром цветов, средь сумрака могил, Среди костей найти свой жребий безотрадный,

Едва рассеется последний дым кадил.

Но ты скажи червям, когда без сожаленья Они тебя пожрут лобзанием своим, Что лик моей любви, распавшейся из тленья,

Воздвигну я навек нетленным и святым!

Перевод — Эллиса

«Пляска смерти»

С осанкой важною, как некогда живая, С платком, перчатками, держа в руке букет, Кокетка тощая, красоты укрывая,

Она развязностью своей прельщает свет.

Ты тоньше талию встречал ли в вихре бала? Одежды царственной волна со всех сторон На ноги тощие торжественно ниспала,

На башмачке расцвел причудливый помпон.

Как трется ручеек о скалы похотливо, Вокруг ее ключиц живая кисея Шуршит и движется, от шуток злых стыдливо

Могильных прелестей приманки утая.

Глаза бездонные чернеют пустотою, И череп зыблется на хрупких позвонках, В гирлянды убранный искусною рукою;

— О блеск ничтожества, пустой, нарядный прах!

Карикатурою тебя зовет за это Непосвященный ум, что, плотью опьянен, Не в силах оценить изящество скелета —

Но мой тончайший вкус тобой, скелет, пленен!

Ты здесь затем, чтоб вдруг ужасная гримаса Смутила жизни пир? иль вновь живой скелет, Лишь ты, как некогда, надеждам отдалася,

На шабаш повлекли желанья прежних лет?

Под тихий плач смычка, при ярком свеч дрожанье Ты хочешь отогнать насмешливый кошмар, Потоком оргии залить свои страданья

И погасить в груди зажженный адом жар?

Неисчерпаемый колодезь заблуждений! Пучина горести без грани и без дна! Сквозь сеть костей твоих и в вихре опьянений

Ненасытимая змея глазам видна!

Узнай же истину: нигде твое кокетство Достойно оценить не сможет смертный взгляд; Казнить насмешкою сердца — смешное средство,

И чары ужаса лишь сильных опьянят!

Ты пеной бешенства у всех омыла губы, От бездны этих глаз мутится каждый взор, Все тридцать два твои оскаленные зуба

Смеются над тобой, расчетливый танцор!

Меж тем, скажите, кто не обнимал скелета, Кто не вкусил хоть раз могильного плода? Что благовония, что роскошь туалета?

Душа брезгливая собою лишь горда.

О ты, безносая, смешная баядера! Вмешайся в их толпу, шепни им свой совет: «Искусству пудриться, друзья, ведь есть же мера,

Пропахли смертью вы, как мускусом скелет!

Вы, денди лысые, седые Антинои, Вы, трупы сгнившие, с которых сходит лак! Весь мир качается под пляшущей пятою,

То — пляска Смерти вас несет в безвестный мрак!

От Сены набержных до знойных стран Гангеса Бегут стада людей; бросая в небо стон, А там — небесная разодрана завеса:

Труба Архангела глядит, как мушкетон.

Под каждым климатом, у каждой грани мира Над человеческой ничтожною толпой Всегда глумится Смерть, как благовонья мира,

В безумие людей вливая хохот свой!»

Перевод — Эллиса

«Посмертные угрызения»

Когда ты будешь спать средь сумрака могилы, И черный мавзолей воздвигнут над тобой; Когда, прекрасная, лишь ров да склеп унылый

Заменят твой альков и замок пышный твой;

Когда могильная плита без сожаленья Придавит робкую, изнеженную грудь, Чтоб в сердце замерло последнее биенье,

Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь:

Тогда в тиши ночей без сна и без просвета Пускай тебе шепнет могильная плита,

Одна достойная наперсница поэта:

«Твоя пустая жизнь позорно прожита; О том, что мертвецы рыдают, ты не знала!»

Тебя источит червь, как угрызений жало.

Перевод — Эллиса

Видади Молла Вели

Видади Молла Вели

Не думай о нашем страданье, всему наступит конец. В груди удержи рыданья, слезам наступит конец. Придёт пора увяданья, цветам наступит конец. В душе не храни ожиданья — душе наступит конец. Мне чашу подай, виночерпий, всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

Возлюбленная прекрасна — она истлеет в земле, Рот ее нежно-красный — и он истлеет в земле, Локон на шее страстной — тоже истлеет в земле. И раз ее образ ясный должен истлеть в земле, Мне чашу подай, виночерпий, — всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

Умрёт властелин вселенной, — что выживет он, не верь. И царство его погибнет. Во власть и закон не верь. Всё в мире непостоянно. Что мудр Соломон — не верь. Вращению мирозданья, если умен, не верь. Мне чашу подай, виночерпий, всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

И если за годом годы сто веков расцветет, И если, шумя листвою, сто садов расцветет, И если сто гиацинтов, сто цветов расцветет, То разве душа от лживых, от жалких слез расцветет? Нет! Чашу налей, виночерпий, — всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

Разлука сжигает душу, печалью меня тесня. Я выпил бокал страданья, он в горе подлил огня. Никто мне руки не подал, не поддержал меня, Пока еще есть возможность, радуйся свету дня… И чашу налей, виночерпий, — всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

Если подумать о жизни — горем она полна. Ведь одному бриллианту — тысячи душ цена! Как в зеркале, в каждой грани подлость отражена. Клянчить себе подачек наша земля должна. Мне чашу подай, виночерпий, — всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

Цену пустому миру знал Видади больной. Мир о пощаде просит, словно набат ночной! Страх и смятенье вижу я в суете земной, Жизнь коротка, не будет жизни ещё одной. Мне чашу налей, виночерпий, всему наступит конец.

Нас сгложут могильные черви — всему наступит конец.

Перевод — К. Симонова

Иоганн Гете

Иоганн Гете

Пред сторожом в полночь рядами могил Погост распростерся в молчанье, И месяц на плитах холодных застыл В холодном и чистом сиянье. Но вот под крестом оживает мертвец… Где муж, где жена, где старик, где юнец

Встают в одеяниях длинных.

И тянутся, силясь друг друга найти, И в круг — посредине дороги, Всем хочется пляску скорей завести, Да савоном стянуты ноги. Но кто ж здесь давно от стыда не отвык? Стряхнуть одеянья недолго — и вмиг

Все саваны сброшены в кучу.

Согнется колено, вихляет ступня, Осклабится челюсть в гримасе — Скелет со скелетом столкнется, звеня, И снова колышется в плясе. А сторожа корчит неистовых смех, А бес ему шепчет, наводит на грех:

«Стяни-ка одну из одежек».

Схватил — и тотчас же укрыться спешит За плотною дверью церковной… А месяц по плитам холодным скользит И пляской любуется словно… Пора, и мертвец то один, то другой Стихает; за саван хватается свой

И шасть — под землей исчезает.

И только последний вслепую бредет И щупает воздух: «Здесь где-то — Чужого из мертвых никто не возьмет», — Здесь саван! Он чувствует это. Вот церковь… Как тронуть священную дверь! Для сторожа в этом спасенье теперь,

Над ней золотое распятье.

Лишь в саване сон обретеся в гробу, Одежка должна отыскаться, Он в каменный выступ вцепился, в резьбу, Он силится наверх подняться. Предчувствует бедный могильщик конец, Все выше и выше вползает мертвец,

Как будто на лапах паучьих.

От ужаса сторож в холодном поту, Швыряет он саван проклятый… Но кончено все… зацепясь на лету, Холст виснет на глыбе стрельчатой. Тут колокол дрогнул на башне как раз, Приходит урочный для нечисти час,

Упав разбивается остов.

Перевод — В. Бугаевского

Джон Китс

Джон Китс

Чему смеялся я сейчас во сне? Ни знаменьем небес, ни адской речью Никто в тиши не отозвался мне…

Тогда спросил я сердце человечье:

Ты, бьющееся, мой вопрос услышь, — Чему смеялся я? В ответ — ни звука. Тьма, тьма крутом. И бесконечна мука.

Молчат и Бог и ад. И ты молчишь.

Чему смеялся я? Познал ли ночью Своей короткой жизни благодать? Но я давно готов ее отдать.

Пусть яркий флаг изорван будет в клочья.

Сильны любовь и слава смертных дней,
И красота сильна. Но смерть сильней.

Перевод — С. Я. Маршака

Перси Шелли

Перси Шелли

Уже горит в рассеявшемся дыме Полоска предзакатного огня, Ночь заслонила косами своими Объятые истомой очи дня. Туда, где скоро в тьму сольются,

Безмолвие и Сумерки крадутся.

Дню ускользающему заклинанья Шлют вслед они, царя над всей землей, Но свет, и звук, и темных нив дыханье Им отвечают тайною ночной. Затихли ветры, и трава безмолвна

На кладбище у церкви, мраком полной.

Ты, здание, чьи колокольни-сестры, Как пламя, над землею вознеслись, Объято тоже тьмой. Но шпиль твой острый Еще горит, пронзив ночную высь. А там, на высоте недостижимой,

В сиянье звезд проходят тучи мимо.

Здесь мертвые покоятся в могилах, Но в тишине вдруг возникает звук — Мысль или чувство? — из земли унылой Встает он, заполняя все вокруг, И, с небом, с ночью слитый воедино,

Плывет, как смутный шорох над долиной.

Смерть кажется и нежной и смягченной, Сокрывшей от людей весь ужас свой, И верю я, как мальчик, увлеченный Игрою средь могил, что их покой О тайне величавой нам не скажет,

Что лучшие из снов у ней на страже.

Перевод — Вс. Рождественского

«О смерти»

Потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.

Екклезиаст

Еле зримой улыбкой, лунно-холодной, Вспыхнет ночью безлунной во мгле метеор, И на остров, окутанный бездной бесплодной, Пред победой зари он уронит свой взор. Так и блеск нашей жизни на миг возникает

И над нашим путем, погасая, сверкает.

Человек, сохрани непреклонность души Между бурных теней этой здешней дороги, И волнения туч завершатся в тиши, В блеске дивного дня, на лучистом пороге, Ад и рай там оставят тебя, без борьбы,

Будешь вольным тогда во вселенной судьбы.

Этот мир есть кормилец всего, что мы знаем, Этот мир породил все, что чувствуем мы, И пред смертью — от ужаса мы замираем, Если нервы — не сталь, мы пугаемся тьмы, Смертной тьмы, где — как сон, как мгновенная тайна,

Все, что знали мы здесь, что любили случайно.

Тайны смерти пребудут, не будет лишь нас, Все пребудет, лишь труп наш, остывши, не дышит, Поразительный слух, тонко созданный глаз Не увидит, о нет, ничего не услышит, В этом мире, где бьются так странно сердца,

В здешнем царстве измен, перемен без конца.

Кто нам скажет рассказ этой смерти безмолвной? Кто над тем, что грядет, приподнимет покров? Кто представит нам тени, что скрыты, как волны, В лабиринтной глуши многолюдных гробов? Кто вольет нам надежду на то, что настанет,

С тем, что здесь, что вот тут, что блеснет и обманет?!

Перевод — К. Д. Бальмонта

Источник: http://bestia-wm.ru/gotika/stihi-o-smerti-zarubezhnyih-poetov.htm

Ссылка на основную публикацию