Джордж гордон байрон “к музе вымысла”

Книга Стихотворения (1803-1809). Автор – Байрон Джордж Гордон. Содержание – К музе вымысла

Прочь, мирные парки, где преданы негам,

Меж роз отдыхают поклонники моды!

Мне дайте утесы, покрытые снегом,

Священны они для любви и свободы!

Люблю Каледонии хмурые скалы,

Где молний бушует стихийный пожар,

Где, пенясь, ревет водопад одичалый:

Суровый и мрачный люблю Лок-на-Гар!

Ах, в детские годы там часто блуждал я

В шотландском плаще и шотландском берете,

Героев, погибших давно, вспоминал я

Меж сосен седых, в вечереющем свете.

Пока не затеплятся звезды ночные,

Пока не закатится солнечный шар,

Блуждал, вспоминая легенды былые,

Рассказы о детях твоих, Лок-на-Гар!

“О тени умерших! не ваши ль призывы

Сквозь бурю звучали мне хором незримым?”

Я верю, что души геройские живы

И с ветром летают над краем родимым!

Царит здесь Зима в ледяной колеснице,

Морозный туман расстилая, как пар,

И образы предков восходят к царице —

Почить в грозовых облаках Лок-на-Гар.

“Несчастные воины! разве видений,

Пророчащих гибель вам, вы не видали?”

Да! вам суждено было пасть в Кулодене,

И смерть вашу лавры побед не венчали!

Но все же вы счастливы! Пали вы с кланом,

Могильный ваш сон охраняет Брэмар,

Волынки вас славят по весям и станам!

И вторишь их пению ты, Лок-на-Гар!

Давно я покинул тебя, и не скоро

Вернусь на тропы величавого склона,

Лишен ты цветов, не пленяешь ты взора,

И все ж мне милей, чем поля Альбиона!

Их мирные прелести сердцу несносны:

В зияющих пропастях больше есть чар!

Люблю я утесы, потоки и сосны,

Угрюмый и грозный люблю Лок-на-Гар!

Царица снов и детской сказки,

Ребяческих веселий мать,

Привыкшая в воздушной пляске

Детей послушных увлекать!

Я чужд твоих очарований,

Я цепи юности разбил,

Страну волшебную мечтаний

На царство Истины сменил!

Проститься нелегко со снами,

Где жил я девственной душой,

Где нимфы мнятся божествами,

А взгляды их — как луч святой!

Где властвует Воображенье,

Все в краски дивные одев.

В улыбках женщин — нет уменья

И пустоты — в тщеславье дев!

Но знаю: ты лишь имя! Надо

Сойти из облачных дворцов,

Не верить в друга, как в Пилада,

Не видеть в женщинах богов!

Признать, что чужд мне луч небесный,

Где эльфы водят легкий круг,

Что девы лживы, как прелестны,

Что занят лишь собой наш друг.

Стыжусь, с раскаяньем правдивым,

Что прежде чтил твой скиптр из роз.

Я ныне глух к твоим призывам

И не парю на крыльях грез!

Глупец! Любил я взор блестящий

И думал: правда скрыта там!

Ловил я вздох мимолетящий

И верил деланным слезам.

Наскучив этой ложью черствой,

Твой пышный покидаю трон.

В твоем дворце царит Притворство,

И в нем Чувствительность — закон!

Она способна вылить море —

Над вымыслами — слез пустых,

Забыв действительное горе,

Рыдать у алтарей твоих!

Сочувствие, в одежде черной

И кипарисом убрано,

С тобой пусть плачет непритворно,

За всех кровь сердца льет оно!

Зови поплакать над утратой

Дриад: их пастушок ушел.

Как вы, и он пылал когда-то,

Теперь же презрел твой престол.

О нимфы! вы без затрудненья

Готовы плакать обо всем,

Гореть в порывах исступленья

Воображаемым огнем!

Оплачете ль меня печально,

Покинувшего милый круг?

Не вправе ль песни ждать прощальной

Я, юный бард, ваш бывший друг?

Чу! близятся мгновенья рока…

Прощай, прощай, беспечный род!

Я вижу пропасть недалеко,

В которой вас погибель ждет.

Вас властно гонит вихрь унылый,

Шумит забвения вода,

И вы с царицей легкокрылой

Должны погибнуть навсегда.

Хочу я быть ребенком вольным

И снова жить в родных горах,

Скитаться по лесам раздольным,

Качаться на морских волнах.

Не сжиться мне душой свободной

С саксонской пышной суетой!

Милее мне над зыбью водной

Утес, в который бьет прибой!

Судьба! возьми назад щедроты

И титул, что в веках звучит!

Жить меж рабов — мне нет охоты,

Их руки пожимать — мне стыд!

Верни мне край мой одичалый,

Где знал я грезы ранних лет,

Где реву Океана скалы

Шлют свой бестрепетный ответ!

О! Я не стар! Но мир, бесспорно,

Был сотворен не для меня!

Зачем же скрыты тенью черной

Приметы рокового дня?

Мне прежде снился сон прекрасный,

Виденье дивной красоты…

Действительность! ты речью властной

Разогнала мои мечты.

Кто был мой друг — в краю далеком,

Кого любил — тех нет со мной.

Уныло в сердце одиноком,

Когда надежд исчезнет рой!

Порой над чашами веселья

Забудусь я на краткий срок…

Но что мгновенный бред похмелья!

Я сердцем, сердцем — одинок!

Как глупо слушать рассужденья —

О, не друзей и не врагов! —

Тех, кто по прихоти рожденья

Стал сотоварищем пиров.

Верните мне друзей заветных,

Деливших трепет юных дум,

И брошу оргий дорассветных

Я блеск пустой и праздный шум.

А женщины? Тебя считал я

Надеждой, утешеньем, всем!

Каким же мертвым камнем стал я,

Когда твой лик для сердца нем!

Дары судьбы, ее пристрастья,

Весь этот праздник без конца

Я отдал бы за каплю счастья,

Что знают чистые сердца!

Я изнемог от мук веселья,

Мне ненавистен род людской,

И жаждет грудь моя ущелья,

Где мгла нависнет, над душой!

Когда б я мог, расправив крылья,

Как голубь к радостям гнезда,

Умчаться в небо без усилья

Прочь, прочь от жизни — навсегда!

Источник: https://www.booklot.ru/authors/bayron-djordj-gordon/book/stihotvoreniya-18031809/content/1118314-k-muze-vyimyisla/

Читать “Джордж Гордон Байрон”

Р.Усманов

Джордж Гордон Байрон

(1788-1824)

Творчество великого английского поэта Байрона вошло в историю мировой литературы как выдающееся художественное явление, связанное с эпохой романтизма. Возникшее в Западной Европе в конце XVIII – начале XIX века новое направление в искусстве было реакцией на Французскую революцию и связанное с нею просветительство.

Неудовлетворенность результатами Французской революции, усиление политической реакции в странах Европы вслед за ней оказались подходящей почвой для развития романтизма.

Среди романтиков одни призывали общество вернуться к прежнему патриархальному быту, к средневековью и, отказываясь от решения насущных проблем современности, уходили в мир религиозной мистики; другие выражали интересы демократических и революционных масс, призывая продолжить дело Французской революции и воплотить в жизнь идеи свободы, равенства и братства. Пламенный защитник национально-освободительного движения народов, обличитель тирании и политики захватнических войн, Байрон стал одним из ведущих зачинателей прогрессивного направления в романтизме. Новаторский дух поэзии Байрона, его художественный метод романтика нового типа был подхвачен и развит последующими поколениями поэтов и писателей разных национальных литератур.

Выступления Байрона, осуждающие колониальную политику английского правительства, подавление свободы и принятие жестоких законов, направленных против трудового народа Великобритании, вызвали ненависть правящих кругов Англии.

Эту ненависть к Байрону французский писатель Стендаль, современник поэта, определил как “ненависть политическую” {Стендаль. Собр. соч. в 15 тт. М., “Правда”. 1959, т, 7. с. 297}. Враждебная кампания против поэта, начавшаяся в 1816 году, вынудила его навсегда покинуть родину.

Читайте также:  Минералы: нефрит (камень)

В изгнании Байрон принял активное участие в движении итальянских карбонариев и греческих повстанцев за независимость Италии и Греции.

И как поэт и как борец за свободу Байрон был “властителем дум” для своего времени, но и в дальнейшем его творчество продолжало оставаться актуальным. Энгельс, отмечая рост популярности среди трудящихся Англии двух революционных поэтов – Шелли и Байрона, – писал: “…

гениальный пророк Шелли и Байрон со своей страстностью и горькой сатирой на современное общество имеют больше всего читателей среди рабочих; буржуа держит у себя только так называемые “семейные издания”, выхолощенные и приспособленные к современной лицемерной морали” {Маркс и Ф. Энгельс. Об искусстве, М.

, “Искусство.” 1957,т. I, с. 233.}.

Прошло свыше полутора веков со дня смерти Байрона, но интерес к его личности и к его творчеству по-прежнему велик, и вокруг его имени до сих пор бушуют страсти и ведутся споры.

Наряду с объективной оценкой его творчества, с изучением его в комплексе всех проблем, исторических и эстетических, в литературе о Байроне имеются работы, в которых некоторые зарубежные литературоведы пытаются рассматривать творчество поэта лишь как иллюстрацию к его биографии и в каждом его произведении видят намеки на те или иные факты его личной жизни.

В основу советского байроноведения легли традиции передовой русской критики, начало которой дали Пушкин и декабристы, критики, получившей развитие в трудах революционных демократов, в особенности Белинского.

Пушкин назвал Байрона гением и новизну его поэзии воспел во многих своих произведениях. Личность Байрона, его характер великий русский поэт сравнил со стихией моря:

Твой образ был на нем означен,

Он духом создан был твоим:

Как ты, могущ, глубок и мрачен,

Как ты, ничем неукротим…

(“К морю”)

В своих записях, набросках Статей, высказываниях о Байроне Пушкин показал не только его сильные стороны, но и слабости и противоречия как романтика.

Большое признание снискал Байрон среди декабристов, для которых он был примером служения делу свободы. Декабристы переводили его произведения, посвящали ему стихи и поэмы и первыми в мире высоко оценили пафос революционности в творчестве Байрона.

Таким образом, уже при жизни Байрона Пушкин и декабристы взяли на себя нелегкую в царской России миссию защиты свободолюбивых идей его поэзии, бросив тем самым вызов реакции, царской цензуре, которая заявила, что “безбожное влияние байроновского разума, изуродованного свободомыслием, оставляющее неизгладимый след в умах молодежи, не может быть терпимо правительством” {Цит. по ст.: С. Машинский. Драматургия Байрона и гуманизм. – “Театр”, 1938, э 1, с. 58}.

Глубокую оценку общественно-исторического значения творчества Байрона дал в русской критике В. Г. Белинский. Ко времени Белинского в ряде стран, но более всего на родине поэта, появилось довольно значительное число развернутых статей, воспоминаний и книг о Байроне.

Белинский начал полемику с авторами, которые прямолинейно судили о творчестве поэта, рассматривая его особенности как результат случайного стечения обстоятельств его жизни и своеобычности его характера.

“Видите ли, – говорят они: – он был несчастен в жизни, и оттого меланхолия составляет отличительный характер его произведений”, – писал Белинский. – Коротко и ясно! Этак легко можно объяснить и мрачный характер поэзии Байрона: критика будет и недолга и удовлетворительна.

Но что Байрон был несчастен в жизни – это уже старая новость: вопрос в том, отчего этот одаренный дивными силами дух был обречен несчастию? Эмпирические критики и тут не задумаются: раздражительный характер, ипохондрия, – скажут одни из них, – и расстройство пищеварения, прибавят, пожалуй, другие, добродушно не догадываясь в низменной простоте своих гастрических воззрений, что подобные малые причины не могут иметь своим результатом такие великие явления, как поэзия Байрона” {В. Г. Белинский. ПСС, М, Изд-во АН СССР, 1955, т. 6, сс. 585-586.}.

Определяя место Байрона в мировой литературе, Белинский указывал, что “всякий великий поэт потому велик, что корни его страдания и блаженства глубоко вросли в почву общественности и истории, что он, следовательно, есть орган и представитель общества, времени, человечества” {Там же, с, 586.}.

Поэты России, начиная с Пушкина и Лермонтова, открыли русскому читателю духовный мир английского поэта, и благодаря им в течение всего XIX и начала XX века вольнолюбивая поэзия Байрона распространилась по всей стране, она пришла и к другим народам России. Один из зачинателей советской поэзии в своей родной литературе, Хади Такташ, писал: “Во мне душа Байрона…”

Источник: http://litlife.club/br/?b=43851&p=4

Книга – Джордж Гордон Байрон – Усманов Р. – Читать онлайн, Страница 3

Закладки

Школа в Харроу и университет в Кембридже были частью миропорядка, установленного аристократической кастой Англии; идея века получали здесь определенное и нужное ей освещение, и у Байрона уже тогда формировалось к этому скептическое отношение” Это ясно показывает письмо, написанное Байроном Чарлзу Далласу – английскому писателю и дальнему его родственнику накануне завершения им образования в Кембридже. “Ваше предположение правильно – я студент Кембриджского университета, – пишет Байрон, – где в этом семестре буду держать экзамен на степень магистра искусства но если искать разума, красноречия и добродетели, то отнюдь не Гранта является их столицей; здесь не Эльдорадо и тем более не Утопия. В умах питомцев Кембриджа та же стоячая вода, что в реке Кэм, а стремления ограничены церковью, но только не христовой, а ближайшим вакантным приходом.

Что касается моего чтения, я могу сказать не преувеличивая, что в области истории я начитан изрядно; мало найдется народов, с чьей историей я не был бы сколько-нибудь знаком, от Геродота до Гиббона.

Классиков я знаю настолько, насколько их знает большинство школяров после тринадцати лет учения; о законах страны – достаточно, чтобы не “преступить” их, как выражаются браконьеры. Я изучал и “Дух Законов” {“Дух Законов” (1748)? сочинение французского писателя-просветителя Шарля Луи Монтескье (1689-1755).

} и международное право, но, видя, как последнее непрестанно нарушается, я потерял интерес к столь бесполезным познаниям, из географии я знаю больше по карте, чем хотел бы пройти пешком; из математики достаточно, чтобы вызвать головную боль, но не прояснить мысли; из философии, астрономии, метафизики – больше, чем способен понять; а здравого смысла мне преподали так мало, что я намерен завещать Байроновскую премию каждой из наших Almae Mater за первое открытие в этой области…” {Дневники. Письма, с. 17.}

Именно в годы учебы в Харроу и Кембридже Байрон уже стал не только ощущать эпоху, в которой жил, но и оценивать события своего времени активно и действенно.

Когда начались наполеоновские войны, Байрон-школьник защищал бюст Наполеона, как он пишет, “от подлецов, державших нос по ветру” {Там же, с. 51.}.

Читайте также:  Стиль био-тек в архитектуре

Будучи студентом, открыто выражал свои симпатии общественным деятелям, выступавшим против колониальной политики Англии.

Эпоха Байрона, начавшаяся под знаком Французской революции, была бурной и противоречивой, молодой Байрон не сразу в ней разобрался, но эволюция его мировоззрения показывает, как чуткость его к прогрессивным идеям века, умение исторические знания соотносить с современностью дозволяли ему видеть перспективу развития важнейших событий своего времени.

Большую роль в распространении идей Французской революции в Англии сыграли “Корреспондентские общества”, связанные с широкими демократическими массами.

Они возникли в крупнейших городах Великобритании, а центром, объединяющим их, было “Лондонское корреспондентское общество”. Оно послало Национальному конвенту Франции адрес, в котором выразило свою солидарность с революционным французским народом.

“Французы! Вы уже свободны, мы же только готовим победу свободы в Британии…” {Цит. по книге: Очерки истории Англии. М., Учпедгиз, 1959. с. 177.}.

“Корреспондентские общества” были поддержаны известными прогрессивными политическими деятелями – писателями, публицистами, учеными Англии. Среди них были Томас Пейн – английский публицист, участник Войны за независимость Северной Америки, автор трактата “Права человека”;

Томас Спенс – публицист, автор трактата “Действительные права человека” о необходимости аграрных реформ в Англии;

Уильям Годван – писатель и, как назвал его Маркс, “практический философ” {К. Маркс и Ф. Энгельс. Об искусстве, т. I, с. 233.

}, опубликовавший в 1793 году труд “Исследование о политической справедливости”, в котором осудил эксплуатацию человека человеком (книгу свою он посвятил французскому Конвенту).

Все они выступали против Эдмунда Берка – автора “Размышлений о французской революции” (1790), в которой отрицалось историческое значение Французской революции, отстаивалось существующее социальное устройство Англии с наследственной монархией.

Официальные круги поддержали Берка, и книга его многократно издавалась. А “Корреспондентские общества” парламент обвинял в пропаганде политических реформ в Англии, и в 1784 году начались судебные процессы над наиболее известными деятелями этих обществ. Суду, однако, пришлось оправдать их, но репрессии по отношению к членам “Корреспондентских обществ” продолжались.

В конце XVIII века народ Англии был глубоко потрясен жестоким подавлением восстаний, последовавших одно за другим в 1797 и 1798 годах, это восстание на флоте и восстание ирландцев за свою независимость. Молодой Байрон свое отношение к Французской революции и наполеоновским войнам выразил уже в первой песне “Чайльд-Гарольда” (1812).

Знал он и о судебном процессе над членами “Корреспондентских обществ” и, видимо, достаточно подробно, поскольку был знаком с теми, кто в качестве адвокатов защищал на суде руководителей этих обществ.

События в Ирландии и ирландские проблемы всегда волновали поэта, и неудивительно, что одна из его речей в парламенте была посвящена положению ирландских католиков.

Вся богатая мыслями и чувствами жизнь Байрона-юноши нашла свое отражение в его ранних стихах. В 1806 году, будучи студентом Кембриджа, он анонимно издает сборник своих стихов “Летучие наброски”, но почти весь небольшой тираж его уничтожает.

В 1807 году анонимно появляется новый сборник, “Стихи по разным поводам” {В других переводах название сборника “Стихи на разные случаи”.}.

В том же году издан третий сборник стихов поэта уже с указанием имени автора – “Часы досуга”, стихи оригинальные и переводы Джорджа Гордона, лорда Байрона. Несовершеннолетнего”.

В “Часы досуга” вошли стихи из ранее вышедших сборников и новые, впервые публикуемые. Многие стихи сборника были еще несовершенны, в них сказывалось подражание английской поэзии XVIII века, но уже виден был широкий диапазон поэтических возможностей молодого Байрона, осваивающего различные поэтические размеры, ищущего выразительные средства для образной и точной передачи своей мысли.

Сборник “Часы досуга” был, по существу, прощанием поэта с юностью и вступлением его в новый период жизни. “Я цепи юности разбила//Страну волшебную мечтаний//На царство Истины сменил”, – пишет он в одном из последних стихотворений сборника “К Музе вымысла”.

По выходе сборника, в январе 1808 года, в журнале “Эдинбургское обозрение” появилась анонимная рецензия, в которой поэзия “молодого лорда относилась к разряду той, которую ни боги, ни люди не могут допустить…” {The Works of Lord Byron Letters and Journals ed. by R. E. Prothero..

London, John Murray, 1922, vol. I, Appendix II, p. 344.}. Рецензент высмеивал содержание стихов, указывая Байрону, что он не владеет литературным языком и что ему следовало бы лучше знать поэзию своих предшественников.

И, имея в виду его сатирические стихи, делал вывод: молодой автор рано присвоил себе право осуждать других.

Еще до рецензии в “Эдинбургском обозрении” Байроном была начата сатирическая поэма “Британские барды”. После выступления журнала поэт издает эту поэму небольшим тиражом, а в марте 1809 года она появилась в расширенном виде под названием “Английские барды и шотландские обозреватели”.

Поэма за короткий срок выдержала подряд четыре издания.

Успех объяснялся не только смелостью ответа, сокрушавшего все доводы грубой и недоброжелательной по тону рецензии в “Эдинбургском обозрении”, но прежде всего тем, что в ней живо представала современная литературная и театральная жизнь Англии.

Источник: https://detectivebooks.ru/book/10792828/?page=3

Читать онлайн “Джордж Гордон Байрон” автора Усманов Р – RuLit – Страница 4

Томас Спенс – публицист, автор трактата “Действительные права человека” о необходимости аграрных реформ в Англии;

Уильям Годван – писатель и, как назвал его Маркс, “практический философ” {К. Маркс и Ф. Энгельс. Об искусстве, т. I, с. 233.

}, опубликовавший в 1793 году труд “Исследование о политической справедливости”, в котором осудил эксплуатацию человека человеком (книгу свою он посвятил французскому Конвенту).

Все они выступали против Эдмунда Берка – автора “Размышлений о французской революции” (1790), в которой отрицалось историческое значение Французской революции, отстаивалось существующее социальное устройство Англии с наследственной монархией.

Официальные круги поддержали Берка, и книга его многократно издавалась. А “Корреспондентские общества” парламент обвинял в пропаганде политических реформ в Англии, и в 1784 году начались судебные процессы над наиболее известными деятелями этих обществ. Суду, однако, пришлось оправдать их, но репрессии по отношению к членам “Корреспондентских обществ” продолжались.

В конце XVIII века народ Англии был глубоко потрясен жестоким подавлением восстаний, последовавших одно за другим в 1797 и 1798 годах, это восстание на флоте и восстание ирландцев за свою независимость. Молодой Байрон свое отношение к Французской революции и наполеоновским войнам выразил уже в первой песне “Чайльд-Гарольда” (1812).

Читайте также:  Река верзаска, швейцария

Знал он и о судебном процессе над членами “Корреспондентских обществ” и, видимо, достаточно подробно, поскольку был знаком с теми, кто в качестве адвокатов защищал на суде руководителей этих обществ.

События в Ирландии и ирландские проблемы всегда волновали поэта, и неудивительно, что одна из его речей в парламенте была посвящена положению ирландских католиков.

Вся богатая мыслями и чувствами жизнь Байрона-юноши нашла свое отражение в его ранних стихах. В 1806 году, будучи студентом Кембриджа, он анонимно издает сборник своих стихов “Летучие наброски”, но почти весь небольшой тираж его уничтожает.

В 1807 году анонимно появляется новый сборник, “Стихи по разным поводам” {В других переводах название сборника “Стихи на разные случаи”.}.

В том же году издан третий сборник стихов поэта уже с указанием имени автора – “Часы досуга”, стихи оригинальные и переводы Джорджа Гордона, лорда Байрона. Несовершеннолетнего”.

В “Часы досуга” вошли стихи из ранее вышедших сборников и новые, впервые публикуемые. Многие стихи сборника были еще несовершенны, в них сказывалось подражание английской поэзии XVIII века, но уже виден был широкий диапазон поэтических возможностей молодого Байрона, осваивающего различные поэтические размеры, ищущего выразительные средства для образной и точной передачи своей мысли.

Сборник “Часы досуга” был, по существу, прощанием поэта с юностью и вступлением его в новый период жизни. “Я цепи юности разбила//Страну волшебную мечтаний//На царство Истины сменил”, – пишет он в одном из последних стихотворений сборника “К Музе вымысла”.

По выходе сборника, в январе 1808 года, в журнале “Эдинбургское обозрение” появилась анонимная рецензия, в которой поэзия “молодого лорда относилась к разряду той, которую ни боги, ни люди не могут допустить…” {The Works of Lord Byron Letters and Journals ed. by R. E. Prothero..

London, John Murray, 1922, vol. I, Appendix II, p. 344.}. Рецензент высмеивал содержание стихов, указывая Байрону, что он не владеет литературным языком и что ему следовало бы лучше знать поэзию своих предшественников.

И, имея в виду его сатирические стихи, делал вывод: молодой автор рано присвоил себе право осуждать других.

Еще до рецензии в “Эдинбургском обозрении” Байроном была начата сатирическая поэма “Британские барды”. После выступления журнала поэт издает эту поэму небольшим тиражом, а в марте 1809 года она появилась в расширенном виде под названием “Английские барды и шотландские обозреватели”.

Поэма за короткий срок выдержала подряд четыре издания.

Успех объяснялся не только смелостью ответа, сокрушавшего все доводы грубой и недоброжелательной по тону рецензии в “Эдинбургском обозрении”, но прежде всего тем, что в ней живо представала современная литературная и театральная жизнь Англии.

Сатирическое острие поэмы было направлено против поэзии уводившей в религиозную мистику, пронизанной тоской по прошлому, равно как и против поэзии, воспевавшей наслаждения.

Среди целого ряда поэтов, чьи произведения Байрон подверг критике, были и крупнейшие поэты-романтики, современники Байрона. Можно считать, что именно с этой поэмы начинается в творчестве Байрона полемика с поэтами “Озерной школы” (лейкистами): Вордсвортом, Колриджем, Саути.

Творчество этих поэтов, отказавшихся после Французской революции от высоких идеалов борьбы за свободу, всегда оставалось глубоко чуждым мироощущению Байрона.

Близость Вальтера Скотта-поэта к лейки стам вызвала неодобрительные строки Байрона и в его адрес, хотя позднее Скоттроманист был в числе любимейших его писателей. В этой ранней своей поэме молодой Байрон высказывает веру в большие возможности творческого гения Вальтера Скотта.

Серьезное внимание в поэме Байрон уделил положению английского театра, на сцене которого шли пошлые и бездарные пьесы. Он призывал таких драматургов, как Шеридан, восстановить былую славу английской сцены, где выступали Гаррик и Сиддонс.

“Английские барды и шотландские обозреватели” была как по содержанию, так и по всему своему духу просветительской: Байрон видел в литературе и искусстве действенные средства нравственного и художественного воспитания общества.

В конце июня 1809 года Байрон отправился в двухлетнее путешествие. Во время путешествия он заканчивает поэму “По стопам Горация”, задуманную им как продолжение “Английских бардов и шотландских обозревателей”, и пишет путевые впечатления в стихах, которые легли в основу первых двух песен “Паломничества Чайльд-Гарольда””

По приезде в Англию в июле 1811 года, передавая рукописи путевых впечатлений и поэмы “По стопам Горация” Далласу, взявшемуся помочь Байрону в их издании, поэт сказал, что поэму считает лучшим из того, что им написано. Даллас, напротив, был восхищен путевыми впечатлениями, поэму же назвал “достойной сожаления” {The Life… с. 121.}.

“Писатели часто плохие судьи собственных сочинений, – писал в конце XIX века редактор полного собрания сочинений Байрона Колридж, – но из всех известных литературных заблуждений этого рода ошибки Байрона едва ли не самые поразительные. Вскоре после появления “Корсара” он все еще воображал, что “Английские барды” мастерское произведение.

А когда все его величайшие произведения уже были созданы, он продолжал утверждать, что его перевод из Пульчи {Пульчи Луиджи (1432- 1484) – итальянский поэт. Байрон перевел в 1820 году 1-ю песнь поэмы Пульчи “Большой Моргайте”.

} – “грандиозная работа, – лучшее из того, что им создано в жизни”, и на протяжении всей своей литературной деятельности относился к этим “По стопам Горация” с особым и неизменным пристрастием” {The Works of Lord Byron, I-VII vols, ed. by E. H, Coleridge. London, John Murray 1903, v. I, p. 388. Последующие ссылки на это издание даются в сокращении: Poetry…}.

Байрон же на самом деле прекрасно знал и о значении и о непреходящей ценности своих основных произведений. Вот некоторые строки лишь о двух из них – о “Чайльд-Гарольде” и “Дон-Жуане”: “Я считаю “Чайльд-Гарольд а” своим лучшим произведением; им я начал, им думаю и кончить. Но решения на этот счет я не принимаю, ибо уже нарушил такое решение, когда написал “Корсара”.

Боюсь, однако, что ничего уже не напишу лучше этого…” {Дневники”, Письма, с. 150.}. Или: “3-го апреля я послал Меррею II песнь “Дон-Жуана”; надеюсь, что она прибыла – клянусь богом, это Саро d'Opera, столько она “расточает радости”…” {Там же, с. 161.}.

Источник: https://www.rulit.me/books/dzhordzh-gordon-bajron-read-126316-4.html

Ссылка на основную публикацию